Это и есть та медиа-форма (копируемый и транслируемый субстрат), к которой неминуемо придет поэзия в постписьменную эпоху. Более того, со временем аудио-видео-поэзия вытеснит не только печатную, но и просто аудио-поэзию. Вы спросите, почему этого не произошло с музыкой и аудио-видео-клипы до сих пор мирно сосуществуют с обычными музыкальными записями. Объяснение простое – аудио-музыку спас фоновый режим прослушивания. Поэзия же в фоновом режиме слушаться не может, а при целенаправленном прослушивании всегда выиграет та медиа-форма, которая одновременно заполняет максимальное число сенсорных каналов.
Помимо медиа-формы будущая бесписьменная поэзия, как и музыка, естественно будет иметь и интерактивную форму. По аналогии с музыкой это будет интерактивное шоу, в котором публика сможет не только слушать и смотреть, но также общаться с поэтами, голосовать, скандировать, двигаться, пить, нюхать, курить и т. д. и т. п. Легко догадаться, что эта интерактивная форма поэзии вырастет из нынешних «паралитературных проектов» типа «слэма», «турниров поэтов» и чемпионата «за стеклом».
Второй прогноз также основан на вере в торжество тенденции к ре-интеграции искусств, но уже в несколько иных условиях, когда для технического прогресса остается все меньше невозможного в области воздействия на человеческие чувства – как «базовые», так и «дополнительные». Тем, кто согласен со мной в оценке перспектив данной тенденции, ничего и доказывать, вероятно, не нужно – они сами все могут представить в куда более красочных деталях. Тех же, кто изначально с этим не согласен и считает, что традиционные формы искусства будут существовать и процветать форэва, видимо, никакими аргументами все равно не убедить. Поэтому ограничусь лишь расшифровкой предложенных терминов и самыми краткими комментариями к ним.
Давайте предположим, что в ходе дальнейшего развития биотехнологий возникнут технические средства, позволяющие искусственным образом стимулировать все органы человеческих чувств (например, путем непосредственного наведения соответствующих «псевдоощущений» в соответствующие отделы мозга). В этом случае подобная технология может применяться в искусстве как минимум для двух целей. Первая – создание тотально-синкретических интерактивных «фильмов», в которых за счет согласованных впечатлений, транслируемых по всем сенсорным каналам у «зрителя» создается полная иллюзия, что он находится в определенном месте, общается с людьми, бежит, стреляет, занимается сексом, испытывает боль от ранения и т. д. и т. п., но при этом остается самим собой (просто играет чью-то роль). Такое искусство я называю «физическим моделированием», и с логической точки зрения оно является прямым продолжением линии «экстравертной литературы», некогда двинувшейся от «рассказывания» к «показыванию» историй, как это было описано в предыдущем разделе.
Возможно, однако, и другое применение той же технологии. Оно потенциально и глубже и опаснее. Мы можем предложить нашему зрителю не просто набор реалистичных физических ощущений. Мы можем предложить ему чужой опыт, пережитый и переосмысленный как собственный. Это может быть достигнуто путем имитации «внутреннего голоса», медитативного и гипнотического воздействия, в результате которого зритель непосредственно ощутит как свои мысли чувства автора. И это, возможно, еще не самый шокирующий опыт. Что если воздействующих личностей окажется несколько – не будет ли этот опыт опытом шизофрении? Но и это еще не все. Возможно ведь не только конкретное, но и абстрактное тотально-синкретическое искусство, основанное на диссонансах и несовпадениях сенсорного материала, поступающего в различных модальностях. Такой опыт способен указать человеку на иллюзорность самих чувств, подорвать его чувство реальности – но одновременно и направить его мысль к первоосновам, находящимся за гранью обыденного опыта. Иначе как метафизическим подобный опыт не назовешь. Поэтому данное направление будущего тотального искусства я назвал «метафизическим моделированием». В нем я вижу последний приют поэзии на непростом пути ре-интеграции осколков былого синкретического искусства.
Часть 3. Социология будущего
Александр Шубин. Путь информалиата
Вся история человечества – это борьба за прорастание в обществе собственно человеческого творческого начала, это путь преодоления сменяющих друг друга систем угнетения, овеществления, инструментализации людей. Итогом этого процесса преодоления может стать действительно человеческое (гуманное) общество, в центре которого стоит сотрудничество и творчество, а не господство и угнетение.[19]
Создав человеческую культуру, в принципе способную дать человеку истинную свободу, основанную на гуманности и солидарности, цивилизация одновременно поработила людей. Противостояние человека и его среды обитания, отставание возможностей общества от потребностей человека, медленное развитие творческих способностей большинства людей, отстающее от передовых достижений человеческого духа – все это привело к иерархичности общества, превращению большинства людей в инструмент воли меньшинства, в элемент «человеческой машины». Господство этого меньшинства было закреплено организованным насилием государства. Угнетенные ответили бунтами и самоорганизацией, стремлением к социальному творчеству.
Пройденный путь: традиционное и индустриальное общества
Освобождение человека от пут угнетения и деспотических черт собственной культуры не может произойти в одночасье. Человечество – инерционная система, которая проходит в своем развитии определенные стадии, каждая из которых предоставляет свои возможности для гуманности, солидарности и свободы с одной стороны, и насилия, угнетения и господства – с другой.
Чтобы построить основательный прогноз развития человечества на дальнюю перспективу, необходимо начать с характеристики основных черт уже пройденного человечеством пути.
Тысячи лет человечество жило в условиях доиндустриального традиционного аграрного общества. Эта общественная система основана на преобладании сельскохозяйственного производства и регулировании общественных отношений на основе традиции. На этой фазе развития человек еще очень незначительно удалился от биологической среды, собственно человеческое, творческое начало еще только начинает проявляться в нем. Это общество может характеризоваться целым рядом взаимосвязанных параметров: биологический тип регулирования численности населения (высокая рождаемость и смертность), циклический ритм жизни, привязанный к сельскохозяйственному циклу, патриархально-родовая или (и) религиозно-корпоративная организация власти, патриархальная семья, общинная организация населения, ориентация на воспроизводство, а не создание нового в области технологий, идей, мировоззренческих и нравственных доктрин. Определяющим признаком традиционного общества является отсутствие узкой специализации производителя и отчуждения его от средств производства, и тем более подчинения управлению элиты во всех сферах жизни. Основная масса населения занята в сельском хозяйстве и не оторвана от естественной природной среды. Искусственная среда, окружающая человека в наше время, в традиционном обществе сопутствует жизни незначительного городского меньшинства, да и то отчасти. Человек руководствуется в своей жизни прежде всего традицией, социальными нормами, формировавшимися веками. Поэтому доиндустриальное общество и уместно называть традиционным.
В XIX-ХХ веках происходило глобальное разложение традиционного аграрного общества, стали доминировать индустриальные отношения. В ХХ в. исход в города осуществили миллиарды людей. Индустриальный уклад быстро развивался в большинстве стран мира, разрушая, вытесняя и поглощая традиционное общество.
Индустриальный уклад (индустриализм) – система социальных отношений, основанная на инновации, обеспеченной стандартизацией и узкой специализацией. В индустриальном обществе и укладе культура, экономика и власть ориентируются не на традицию, а на изменение, не на индивидуальную и семейную, а на коллективную деятельность, где каждому человеку уделена узкая стандартная функция. Распространение индустриального уклада приводит к перемещению масс населения в города (урбанизации), поэтому такое общество можно называть также урбанизированным.
Индустриальное урбанизированное общество, ядром которого является высокопроизводительная индустрия, открывает перед человечеством грандиозные перспективы ликвидации голода и опустошительных эпидемий. Но тот же индустриализм ведет к невиданному прежде разрушению Природы и культуры, отчуждению и управлению человека человеком во всех сферах его деятельности. Индустриальное общество управляется господствующими классами практически во всех своих сферах.
