И ты в кроватке живой, а больше и нет никого, ток пол крыши ешё нету. Я тебя схватил сразу — запутался ещё в чём-то помню, будто в паутине, — и вниз рванул, пока на нас ничего не упало.
Рубеус чесал за ухом счастливого пса, но Гарри не был уверен, что Хозяин Ключей сам понимает, что делает. Скорее уж он видел тот далёкий день.
— Ну а там всё просто — выскочил из дома, а там уже Сириус Блэк на своём мотоцикле. Эт друг отца твоего, самый близкий, крёстным ещё твоим он стал. Тебя увидел — я думал прям там преставится, сразу всё понял, побелел весь. А потом бросился куда-то, крикнул ток, чтобы я значит хватал мотоцикл да рвал оттудово. Ну я не дурак, так и сделал… А, ещё сперва, говорит, как Гарри, давай увезу его, но ток я ему сказал, что лучше я сам к Дамблдору его, тебя то бишь, отнесу. Ну тут и бросился Сириус, как понял, куда я, да махнул ток напоследок. Я на мотоцикл вскочил, да и рванул в Хогвартс. Три дня мы с тобой в Запретном Лесу сидели, к Дамблдору забежал ток на пару минут. А потом директор прислал, говорит, вези Гарри туда-то, ну я тебя к Джестерам и отвёз.
Рубеус одним залпом допил чай и полез в один из ящиков.
— Это все знают, кому надо. Ток это не вся история.
На стол легли две старые бумаги. На первой кто-то второпях размашисто написал "Хагрид, никому ни слова", на второй — короткая цепочка символов. Кажется, Футарк, или что-то похожее — если, конечно, Гарри правильно помнил рассказы мистера Эльгаузера о скандинавской мифологии.
Впрочем, особенно интересным был предпоследний символ. В конце концов, Гарри видел его каждый день, в зеркале.
— На тумбочке лежала, — постучал Рубеус по первой бумажке. — Человек-то сразу и не заметит, а мне вот в глаза бросилась. Лили писала, её почерк. А вторая — эт руны, на твоём лбу были. Ты тогда весь кровью залит был. Я как тебя подхватил, так сразу укутал, чтоб незаметно было, да и холодно уже стало, никто не удивился. Как Лили и просила, никому никогда не говорил, да и зажило всё за час, даже следов не осталось, кроме одного шрама. А перед Хогвартсом я тебя умыл ещё, никто ничего и заметить не смог бы.
Рубеус вздохнул и признался:
— Я б тебе не стал рассказывать, до дядя убедил, что тебе лучше всё знать. Умеет он слова подобрать, да уж, хотя ему самому я ничего и не говорил. Но вот стоит ли ещё кому рассказывать — ума не приложу. Я ж обычно бы сразу к Дамблдору бы пошёл, если б чего-то непонятное было. Лили-то меня хорошо знала, знакомы-то мы давно, и вот это "никому ни слова" — эт точно про директора. Уж не знаю, почему она не хотела, чтобы он оставался в неведении, и есть ли у этого какие-то сроки аль как. Тут видно, что она второпях писала.
Гарри задумчиво уставился на цепочку рун. Интересно, о чём в тот момент думал мама?
— Рубеус, а ты знаешь, что эта запись значит?
— Не, я Руны-то не трогал никогда. Знаю ток, что у каждой такой буковки может быть куча толкований, так что если хочешь узнать правду, надо у человека знающего спрашивать. В Хогвартсе, наверное, лучше сразу к Бабблинг идти, эт профессор Древних Рун. Ток я не знаю, стоит ли вообще кому-то про эту запись спрашивать, ты уж прости, ничего посоветовать не могу.
— Знание — сила, — со вздохом ответил Гарри. — Лучше узнать, что сделала мама перед смертью.
— Хорошо, — кивнул Рубеус и задумался на пару секунд. — Знаешь, вроде б сейчас у Бабблинг перерыв должон быть, она в преподавательской, наверное. Коль решил — чего тянуть, правда? Ток Макгонагалл не попадись случайно аль Филчу с этой животиной его. И тебе эт, лучше поторопиться, если успеть хочешь.
— Спасибо, Рубеус, — искренне поблагодарил Гарри. — Я побежал тогда.
— Ага. ты заходи, — помахал ему Хранитель Ключей, — у меня тут особо никого нет. Будет надо чегось, аль просто поболтать, не стесняйся.
* * *
Гарри посчастливилось не встретить ни профессора Макгонагалл, ни мистера Филча. Даже Пивз не попался — полтергейсту могло прийти в голову привлечь чьё-нибудь внимание в качестве превентивной мести за будущие вопросы. Он вообще руководствовался странной логикой — странной даже для магов, а это о чём-то говорит. Фред с Джорджем рассказали немало историй о школьном призрачном хулигане.
Слава богу, все эти встречи Гарри миновали.
Не слава богу, что одна всё же состоялось.
— Здравствуйте, миссис Норрис. Как ваш день? — мальчик помнил о предостережении Кота, и решил придерживаться максимальной вежливости. Рыжий бы не стал шутить с таким.
Серо-пепельная кошка посмотрела на Гарри как на идиота.
— Прошу прощения, я сильно спешу. Появилась некоторая информация о моих родителей, мне необходимо кое в чём удостовериться, — счёл нужным пояснить мальчик.
Кошка с подозрением прищурилась и медленно обвела его взглядом с головы до ног.
— Эй! Я не прогуливаю, мне Снейп выгнал, ему всё скажите! — Гарри не понимал миссис Норрис так же хорошо, как Кота, но сейчас выражение её морды не нуждалось в пояснениях.
Кошка раздражённо махнула хвостом и прошла мимо мальчика, удалившись по коридору. Кажется, на первый раз его простили — или посчитали слабоумным и оттого неинтересным, Гарри не совсем понял.
К счастью, до конца урока ещё было время, и профессор Бабблинг оказалась в преподавательской. Это была слегка полноватая женщина в том возрасте, когда её ещё не назовёшь пожилой, но и молодой она была уже очень давно. Седина ешё не коснулась её тёмных волос, но время уже с завидным старанием принялось за лицо.
Она сидела за одним из столов с какими бумагами, наверное, домашними заданиями по своему предмету.
— Вы что-то хотели, ученик? — со строгостью, но не холодной, каковая была бы у профессора Макгонагалл, а какой-то спокойной, строгостью уверенного в себе человека, вместе с тем уважающего собеседника и нисколько его не принижающего. — Почему вы не на уроке? Не припоминаю, что у кого-то с первого или второго курса сейчас может быть окно.
— Добрый день, профессор Бабблинг, — поздоровался Гарри, входя. Краем глаза он подметил, что больше из профессоров в кабинете никого, к счастью, не было. — Меня профессор Снейп выгнал с зельеварения.
— И вы пришли сюда? — с лёгким эхом смешка уточнила профессор Древних Рун, вскинув бровь. — Странное решение, даже если
