сменной одежды.
— И что? — не поняла я. — Сейчас ты тоже без одежды.
— Но в боевой трансформации.
Я все еще не понимала происходящего, но развивать тему и дальше не собиралась. Руки запорхали по переднику, вытаскивая из него все содержимое.
— Передник в качестве одежды пойдет?
— Лисенок...
— Барсик, меняй форму! Мне все равно, в одежде ты или нет. В человеческой форме или демонической. Но вот на твои раны я не могу смотреть. И от истерики меня отделяет только необходимость помочь! Меняй!
Меня смерили очень тяжелым взглядом. Будь я чуть менее взвинченной, может и отреагировала. А так только сложила руки на груди и глаза не отвела. Минута, вторая, и фамильяр сдался, пробурчав утробно:
— Точно подкаблучник, — а в следующий миг рядом сидел уже привычный Барсик, морщась от боли и прикрывая бедра передником.
Впрочем, это я отметила лишь краем сознания. Руки действовали быстрее головы, выливая зелья то на кровоточащую грудь, то в рот высшего. А вот кровь и раны я заговаривала вполне осознанно. Тщательно, чтобы не упустить ни одной новой капельки. Не допустить воспаления и шрамов. Не дать яду проникнуть в тело и отравить моего фамильяра.
— Маленькая моя, все, — тихо проговорил Барсик, ловя мои холодные руки. — Дальше заживет само.
— Но я еще не закончила.
— Мне дождаться, пока ты упадешь в обморок от истощения? — недовольно спросил демон, и янтарные глаза словно вспыхнули.
— У меня еще полно сил!
— Значит, потратишь их на Лешего.
— Барсик, я…
— Цыц, козявка, — выдал этот рогатый тиран, а затем осторожно меня спеленал и усадил к себе на колени.
Только тогда поняла, насколько на самом деле устала, замерзла, а еще перенервничала. Судорожно вздохнув, закусила нижнюю губу, чтобы не разреветься. Но получалось не очень. Горячая влага жгла глаза, предательски собираясь в уголках.
— Лисенок, не смей плакать. Я очень боюсь сопливых девушек!
— Я не плачу, — пробурчала в ответ и рукавом вытерла первую сбежавшую слезнику.
— Заметно. Да, понимаю, кройса жалко и все такое, но в качестве домашнего животного он так себе. Жрет много. Линяет страшно. Воняет жутко. Его разве что врагам дарить. Инквизиторам, например!
— Угу, — буркнула в ответ, снова стирая уже прорвавшийся поток.
— Маленькая, ну ты чего, — тихо и мягко спросил Барсик, аккуратно приподнимая мое лицо и вытирая мокрые дорожки большим пальцем. — Испугалась?
— Очень.
— Я бы не допустил, чтобы он тебя обидел. Порвал бы голыми руками, но…
— Я за тебя испугалась, — вспылила одна нервная ведьмочка, а затем крепко обняла своего фамильяра и разревелась в голос.
Плевать на странное месиво из крови, грязи и зелий, тут же впитавшееся в платье. На то, как выгляжу со стороны. Мне даже не стыдно за свою истерику, потому что действительно очень-очень испугалась.
— Я ведь говорил, что бессмертный, — осторожно произнес фамильяр, гладя меня по голове, как маленькую.
— Но это не значит, что тебе не больно! — всхлипнула я и снова уткнулась в горячую шею.
— М-да, с этой точки зрения проблему я не рассматривал, — вздохнул Барсик. — Лисенок, мне не больно. Неприятненько, но и только.
— Неприятненько? — дернулась я, но высший удержал.
— Маленькая, я ведь тебе рассказывал, что сражался с разными тварями хаоса.
— Не рассказывал. Упомянул вскользь, когда мы летели.
— А, ну да, ты же была пьяненькая.
— Что-о-о? — возмущение сдержать не удалось. — Я не пью!
— Я так и подумал, когда уносил тебя с посиделок.
— Не было такого!
— Спроси потом у кикимор, они подтвердят, — хмыкнули над макушкой, а затем уже не так весело добавили: — Я сражался с разными тварями. Иногда по несколько дней отлеживался в пещерах, ожидая, пока раны заживут или меня найдет кто-то из своих. Я привык к боли, маленькая.
— Зато я не привыкла и вряд ли когда-нибудь привыкну. Так не должно быть, — произнесла хмуро и все-таки отстранилась, чтобы поймать взгляд желтых глаз.
— Лисенок, я — демон. Боль является естественной составляющей жизни.
— Являлась, пока был свободным демоном. А сейчас ты — мой!
— Ну, если ты так ставишь вопрос, — улыбнулся высший и затих, рассматривая меня.
Я смотрела в ответ, зачарованная сиянием его глаз. Расплавленным золотом, что согревало даже на расстоянии. Никогда не думала, что в моей жизни появится такое существо. С кем можно обсудить все на свете и уютно помолчать. На кого можно положиться в любом вопросе и точно знать — поможет. Не отвернётся, не предаст. Примет меня такой, какая я есть. И будет беречь именно потому, что такая — неправильная, странная и рыжая.
— Да целуй ты ее ужо! — раздался знакомый скрипучий голос, заставляя вздрогнуть.
— Леший! — воскликнули мы с фамильяром одновременно.
Только если мой голос звучал радостно, то высший прошипел это с угрозой.
— А я что? Я ничего. Живой даже!
— Ненадолго, — буркнул Барсик, а затем поцеловал меня в висок и похлопал чуть выше попы. — Вставай, Лисенок. Пора домой.
— Угу, — кивнула смущенно, только сейчас осознав, в каком виде нас застал хозяин леса и что сказал.
И почему-то его предложение безумно смутило. Но и заинтриговало, да…
Глава 17
— Рассказывай, — коротко велел Барсик, пока я осматривала хозяина леса.
Живой и даже невредимый. Этот факт никак не вязался с жутким образом кройса.
— Не поверите вы мне, — тяжело вздохнул леший, подперев голову сучковатой рукой.
— У меня большой лимит доверия, — хмыкнул высший. — Давай уже, не томи.
— Меня загнала тварь хаоса!
— Допустим, это не новость.
— Вы видели ее, да? — вздрогнула нечисть.
— Видели. И даже прибили.
— Силе-е-ен, — уважительно протянул хозяин леса, а затем принялся рассказывать уже нормально, без театральных пауз и напускного драматизма. — Я отдыхал на поляне с девочками, когда там появилась эта тварь. Дриад сразу же перенес в безопасное место, а сам ринулся в бой. Ну, кто это существо, и кто я? Естественно, даже не сомневался в своей победе, за что и поплатился. Тварь оказалась не из нашего мира. Более того — из хаоса! Но понял это слишком поздно. Спохватился, когда начал терять силы и
