class="p">— Нет, я сам. Присядь, милая, — говорю я ей, шлепая ее по заднице, прежде чем направиться обратно к двери.
Я беру наши сумки, захлопываю багажник и разворачиваюсь. Чувство, что за мной следят, заставляет меня просканировать улицу, одновременно черный седан отъезжает от обочины. Я пытаюсь избавиться от паранойи и захожу в дом, не забыв на всякий случай запереть дверь.
— Ты уверена, что твой отец не отправил за нами слежку? — спрашиваю я Лили.
Она встает с дивана и поворачивается ко мне.
— Я так не думаю. А что?
— Просто так. — Я пожимаю плечами.
— Ты бы не стал спрашивать меня об этом без причины, — говорит она, проходя мимо меня к входной двери. Она смотрит в маленькое стекло сбоку.
— У меня просто появилось ощущение, что за мной наблюдают. Ничего больше.
— Ты кого-нибудь видел?
— Нет, только машину, которая была припаркована через два дома. Но она уехала. Уверен, если бы это были люди твоего отца, они бы не уехали просто так. Они бы, наверное, припарковали свои задницы у входа.
— Они бы так и сделали, — говорит она.
— Так что ты хочешь съесть на ужин? — спрашиваю я, пытаясь сменить тему.
— М-м-м, нам придется купить кое-какие продукты. Но сегодня вечером давай найдем какую-нибудь забегаловку, — предлагает Лили. — Сначала я наберу маму. Я обещала, что позвоню, когда мы доберемся.
— Хорошо, я отнесу это в спальню. — Я жестом показываю на сумки, прежде чем направиться с ними по коридору.
Глава двадцать первая
Лилиана
Я забилась в угол комнаты и набрала номер отца. Я не хотела пугать Трэвиса, но мне нужно убедиться, что за мной не следят. А если и следят, то только потому, что отец прислал своих людей. В нашем мире нет такого понятия, как совпадение, и я не настолько глупа, чтобы игнорировать очевидные предупреждающие знаки. Даже если они окажутся пустыми. Я лучше буду слишком осторожна.
— Лилиана, ты в порядке? — спрашивает папа.
— Я в порядке, — отвечаю я ему.
— Как там Куперстаун?
— Ты за мной следил?
— Нет. Твоя мама только что сообщила мне о твоей маленькой поездке.
— Ох. — Черт, я действительно надеялась, что это были его люди, в припаркованной машине на улице.
— Лилиана, что происходит?
— Наверное, ничего. — Я вздыхаю, выглядывая из ближайшего окна.
— Все равно расскажи.
— Трэвис пошел достать наши сумки из багажника. Он сказал, что на улице была машина, которая уехала, когда он ее заметил. Он подумал, что это мог быть кто-то из твоих людей.
На другом конце линии на мгновение воцаряется молчание.
— Я еду за тобой, — говорит отец.
— Нет. Не делай этого. Пожалуйста, папа. Как я уже сказала, возможно, это ерунда, — говорю я ему.
— Я не буду рисковать.
— Папа, пожалуйста, не надо. Мне это нужно. Пожалуйста, просто... Я очень хочу провести здесь неделю.
Мой отец произносит на быстром итальянском целую вереницу ругательств. То, о чем он всегда предупреждал меня в детстве, чтобы я не повторяла.
— Я отправлю твоего брата и дядю Луку.
Я стону. Может, мне не стоило ему звонить.
— Я в порядке, честно.
— Они просто осмотрят город, Лилиана. Я скажу им не попадаться вам на глаза. Ты даже не узнаешь, что они там.
— Сомневаюсь, — хмыкаю я.
— Я люблю тебя, — говорит папа. — Ты вооружена?
— Да. — Я не всегда ношу его с собой, но это потому, что обычно оружие всегда под рукой, где бы я ни была. Поэтому я положила один пистолет в сумочку, другой — в багаж.
— Хорошо. Обязательно держи его под рукой. И помни: сначала стреляй, потом задавай вопросы, — говорит он.
— Спасибо, папа.
— Твои дядя и брат будут в городе в течение часа.
Я осматриваю улицу, пока мы с Трэвисом заходим в маленькую закусочную, которую нашли.
— Ты в порядке? — спрашивает он меня.
— Угу, в порядке, — отвечаю я, заметив черный седан, похожий на тот, о котором он говорил, в квартале от нас. Но он слишком далеко, чтобы разглядеть, кто в нем сидит. Моя рука крепко сжимает сумочку, когда я позволяю Трэвису провести меня через дверь.
— Ты выглядишь очень встревоженной, детка. Что происходит?
— Прости. Я просто... я не привыкла быть одна, — говорю я ему.
— Ты не одна. Я здесь. — Он ждет, пока я пройду к столику, и садится напротив меня.
— Я знаю. Прости. Просто нужно некоторое время, чтобы привыкнуть. — Я улыбаюсь ему.
— Не торопись, — говорит он.
Я беру меню и просматриваю его.
— Что ты хочешь?
— Того, что я хочу, в этом меню нет. — Трэвис ухмыляется, и я чувствую, как румянец поднимается по моей груди.
— Может, оставим это на десерт? Вернемся в коттедж...
— Или я могу положить тебя на этот стол, раздвинуть твои бедра и заставить твое тело дрожать в течение нескольких минут, пока мой язык будет поклоняться нашей киске.
— Нашей? Когда это мои части тела стали нашими? — Я смеюсь, пока мои бедра сжимаются, пытаясь немного ослабить боль, которую вызывает нарисованная им картина.
— С тех пор как ты стала моей.
Официантка подходит к столику, прерывая грязные разговоры Трэвиса. И мы оба заказываем бургеры, картошку фри и пару бутылок кока-колы.
— Итак, сегодня мне позвонил мой агент, — говорит он.
— Что он сказал?
— Я получил предложение, очень хорошее предложение.
— Откуда?
— Из Ванкувера.
Мои глаза расширяются, а губы расплываются в улыбке. Я действительно так горжусь им.
— Трэвис, это фантастика. Почему ты не сказал мне раньше? Это то, чего ты так долго ждал.
— Я еще не согласился. — Он пожимает плечами.
— Почему, черт возьми, нет?
— Потому что я хотел сначала обсудить это с тобой. Это касается не только меня, Лили. Я не поеду без тебя. Так что, если ты скажешь, что не можешь уехать из Нью-Йорка, я останусь.
— Трэвис, Ванкувер — твоя мечта. Ты не откажешься от своей мечты ради меня.
—
