открою. Иди в зал. Я скоро.
Ручка задергалась.
– Лайм, открывай. Девчонки меня тут сожрут.
– Шуруй в зал!
– Лайм! Не заставляй меня идти за тетей Верой.
Нет, тети Веры мне бы сейчас здесь не хотелось.
Я сжала зубы и открыла дверь. Даня тут же скользнул внутрь и заперся. Потом обернулся, посмотрел на меня, и глаза его на миг расширились от ужаса.
Я почувствовала, что снова начинаю реветь.
– Зачем ты пришел? – простонала я.
Даня взял меня за обе руки, под локти – в тесноте кабинки мы были слишком близко друг к другу, даже не вытянуть руки, – посадил на закрытый унитаз, а сам опустился передо мной на корточки.
– Что сделал этот кретин? – только и спросил он.
Я замотала головой.
– Мы расстались.
– Давно? – удивился Даня.
– Вчера вечером.
– Поздравляю. Давно пора было послать этого дубового куда подальше. Тогда чего ты сейчас ревешь?
– Ты же видел его с Лоскутниковой! – прорыдала я. – Сейчас! Перед туалетом!
– Нет… – тут же ответил Даня, пытаясь заглянуть мне в лицо. – Клянусь тебе – нет!
Я вдруг перестала плакать.
– Значит, они уже где-то в соседней кабинке.
– В соседних кабинках никого нет, мы бы слышали.
Я шмыгнула носом.
– Может, в мужском?
– Не думаю. Там сейчас такой ужас… Я зашел, меня чуть не вывернуло.
Я посмотрела на Даню, только сейчас заметив, какой он стал красивый. И поняла – это произошло не сегодня, невозможно так измениться за один день.
Лицо уже стало взрослым, мужским. Линия аккуратно выбритого острого подбородка стала четкой, жесткой. Во всем Дане, в его тонкой, гибкой фигуре, чертах лица всегда была легкая изящность, которую некоторые принимали за женственность. Но сейчас, глядя на его крепкие плечи в черном узком пиджаке, сильные руки, но главное – отяжелевший, серьезный взгляд, – я раз и навсегда усвоила – Данька вырос, превратился в настоящего Даниила.
– К черту их, – решила я. – Пусть тащит ее куда хочет.
– Черт, – отозвался Даня.
Мне стало страшно, и теперь я вцепилась в его руки.
– Дань, пожалуйста, ты его только не трогай. Хорошо? Он подонок, конечно, но не надо здесь, на выпускном, ничего с ним решать.
Даня был милый, добрый, ласковый, но только с девчонками. С мальчишками он время от времени дрался, да так, что казалось, он всю жизнь занимался боями без правил, а не танцами.
Даня как-то разочарованно выдохнул.
– Ладно.
Мне показалось, что он слишком быстро согласился.
– Пообещай! – попросила я.
– Обещаю, – ответил Даня, но тут же поднял вверх палец. – Только если он мне что-нибудь сделает, я буду защищаться.
– Защищаться можно, – пробормотала я. – Защищаться должен каждый.
– Вот-вот, – приободрился Даня. – Надо тебя умыть, а то ты вся растеклась.
Я не выдержала и расхохоталась.
Даня тоже засмеялся.
– А как это еще назвать?
Я осторожно потерла под глазами – пальцы окрасились черным от туши.
– Поможешь мне незаметно уйти отсюда? – спросила я.
Даня нахмурился.
– Ты собралась бежать?
– У меня больше нет настроения праздновать.
– Этим ты покажешь своему дубовому бывшему, что он победил.
– К черту, – замотала я головой. – Пусть думает что хочет. Да и, скорее всего, он меня и не вспоминает сейчас.
– Все равно, Лайм, это не повод уходить. Останься. Все веселье пропустишь.
– Да какое мне теперь веселье? Я уже ничего не хочу.
– Что ж, – Даня посмотрел на меня, подумал несколько секунд, – тогда поехали вместе.
– Нет. Зачем? У меня выпускной испорчен, но у тебя же все хорошо.
– Ничего хорошего, – махнул рукой Даня. – Тем более что этот идиот будет здесь, а ты уедешь. Ну на фиг…
Он достал телефон, стал вызывать такси.
– Погоди, – сказала я. – Хорошо. Я останусь. Но можно посижу в твоем зале? У вас есть место?
– Найдем, – улыбнулся Даня. – Погнали.
Он первым вышел из кабинки, забыв о конспирации, и нас оглушил визг девчонок, которые в наинелепейших позах – позавидовали бы самые маститые йоги – поправляли у зеркала колготки.
– Пардон, мадам! – крикнул Даня и повернулся ко мне с зажмуренными глазами, трясясь от смеха.
Я и сама захохотала, но спряталась за ним, когда в нас полетело мыло и рулон салфеток.
– Теперь они всем растреплют, что мы с тобой здесь непристойностями занимались, – сказала я, когда девочки, матерясь как матросы, ушли.
– Пусть попробуют, – усмехнулся Даня. – Я потом всем растреплю, что я с каждой из них такими непристойностями занимался, им и не снилось.
Я снова засмеялась и толкнула его к двери.
– Подожди меня снаружи. Надо что-то сделать с лицом.
– Умойся – и нормально будет, – махнул рукой Даня, но, услышав, как к двери с той стороны приближается девичий смех, заторопился. – Да, лучше пойду, а то еще прибьют здесь.
Я умылась прохладной водой. Слушая, как вошедшие девочки – не из моей школы и вряд ли из Даниной, наверное, из третьей – обсуждали парня за дверью.
– Это же про него говорят, что танцор?
– Вроде да. Но он скорее модель, а не танцор. Такой хорошенький.
– Волосы у него такие, прямо потрогать хочется.
– Ага. А улыбка какая добрая и глаза голубые-голубые…
– Но шкодливые.
Я усмехнулась, предвкушая, как мы с Даней будем ржать над этими курицами, когда я все ему расскажу, и наскоро накрасила глаза тушью – больше в сумочке ничего не нашлось.
У дверей туалета Даня галантно предложил мне локоть.
– Увы! – сказал он. – Кареты раздобыть не смог. Чтобы мы из гальюна[9] сразу на бал.
Я усмехнулась, и мы пошли в его зал. Он нашел для меня стул и поставил рядом со своим. Потом подошел к официанту и попросил принести мне чистую тарелку и приборы.
Я почти никого не знала из его класса. Поэтому он негромко рассказывал обо всех, не забывая дополнять рассказ важными деталями.
«Это Костя. В том году он проиграл парням в карты и ему пришлось раздеться до трусов прямо на уроке физики».
«Это Лера. Недалекая. Я бы даже сказал, совсем близкая. Думаю, она первая из класса выйдет замуж по залету».
«О! Ипполит. Иногда его зовут Ипподром. Он, в принципе, на все откликается. По нему плачет шарага, но, скорее всего, сначала он пойдет в армию. Не знаю, зачем до одиннадцатого класса оставался. В его случае это можно окрестить „Слабоумие и отвага“».
«А вон Виталик. Ну, тут и без слов понятно…»
Я хохотала так, что на нас все оборачивались. Даня шептал мне: «Тс-с-с» и улыбался уголками губ, хотя я знала, что его тоже пробирает хохот.
Мы с ним немного потанцевали, но так, пошатались под музыку, особо умениями не светили.
