напоминают объятия и источают аромат счастья.
С каждым посещением лодки появлялся новый вариант этого национального блюда, так как следующий гость приносил свой вид картофельного пирога, который был специфичным и уникальным для их семьи. Они с гордостью делились со мной рецептами, которые передавались из поколения в поколение, а я сидел на палубе, невероятно благодарный и довольный компанией, углеводами и калориями.
Прошел час, и, вполне вероятно, я установил новый (случайный) рекорд по количеству валлийских пирогов, съеденных за один завтрак. Сколько? Честно говоря, я сбился со счета (думаю, около тридцати), но где-то между вариантом с карамелизованным луком и альтернативой с шоколадным изюмом по корабельному радио раздался сигнал береговой охраны о том, что время завтрака подошло к концу.
Я никогда не видел, чтобы Мэтт двигался так быстро. Он выскочил из своей каюты и побежал на камбуз корабля с картами, схемами приливов и прогнозами погоды под мышкой. Чувствуя, что должно произойти что-то серьезное, я доел оставшиеся пироги и поблагодарил всех за завтрак, который никогда не забуду.
Открывая дверь на камбуз, я увидел озабоченного Мэтта. Разложив на столе различные карты и диаграммы, он снова и снова перепроверял свои расчеты, делая пометки ручкой на следующем участке нашего заплыва – Ирландском море.
Этот участок воды, разделяющий Уэльс и Ирландию, считается одним из самых бурных морей в мире и часто описывается как коварный, неспокойный и жестокий, унесший жизни многих моряков, чьи лодки сейчас лежат на дне океана. Мы с Мэттом знали, что, когда покинем гавань Солва и окажемся на побережье Уэльса, нам предстоит невероятно нервное 322-километровое плавание мимо Ирландии в Шотландию. Вот почему Мэтт был занят подбором наилучшего времени моего пребывания в воде для этого грандиозного предприятия. Он сопоставлял все, включая погоду, волны, приливы и зыбь, поскольку то, как взаимодействовали эти факторы, точно определяло, насколько бурным будет «бассейн» в тот день.
Ветровые волны возникают из-за дисбаланса давления и трения. По сути, эти волны создаются за счет энергии, передаваемой из воздуха в воду, и (как предполагают современные теории) их скорость регулируется соотношением между длиной волны (расстоянием между двумя последовательными гребнями или впадинами волн) и глубиной воды. Несмотря на то что эта математика довольно надежна, волны все равно остаются непредсказуемыми.
Мертвая зыбь – это скопления волн, создаваемые штормовыми ветрами, бушующими за сотни миль в море, а не результат местных ветров вдоль пляжей. Они образуются в результате сочетания факторов и обеспечивают наилучшие условия для серферов, желающих поймать большую волну. Однако моряки (и пловцы) не очень любят их, поскольку большие волны могут опрокинуть даже огромные корабли.
Последним ингредиентом в этом летучем океаническом коктейле является «ветер над приливом». Это термин, используемый для описания ветра и прилива, движущихся в противоположных направлениях, что заставляет волны нагромождаться друг на друга. В конечном итоге создаются опасные условия плавания, способные запугать моряков и пловцов. Такова была причина, по которой я, Мэтт и вся команда с трепетом смотрели на Ирландское море.
Но сегодня мы получили подарок по радио – пятидневный прогноз погоды со слабыми ветрами, спокойным морем и невероятно благоприятными погодными условиями. Мэтт едва мог поверить в то, что услышал.
– Такого никогда не бывает. Я не знаю, как и почему это произошло, но смею предположить, что это лучшие условия, которые были у нас за последние сорок лет в британских водах.
Закрывая книги и складывая карты, он посмотрел мне прямо в глаза.
– Приготовься, пора плыть, – сказал он.
Трепет и тревога сменились всплеском адреналина и чистой благодарностью матери-природе и/или самому Посейдону, поскольку мы надеялись проникнуть в шотландские воды до того, как океан передумает.
Надевая защитные очки, я знал, что Мэтт сделал (и будет продолжать делать) все возможное, дабы убедиться, что я плыву в наилучших погодных условиях, в то время как Сюзанна, Харриет, Пиони и Тэз будут продолжать идти через огонь и воду вместе со мной днем и ночью. Моя собственная роль в команде была ясна: следить за тем, чтобы разум не покидал меня, а тело не ломалось.
В то утро мы покинули Уэльс, и я плыл изо всех сил, насколько позволяли мои руки, ноги и легкие, не оглядываясь назад. Я снова подумал о том, что, вознамерившись забраться так далеко, я прежде должен был прекратить силовые тренировки, потерять мышечную массу и обрести тело, которое больше напоминает тело пловца. А затем, через несколько лет, попытаться проплыть вокруг Великобритании.
И все же, вдохновленный валлийскими картофельными пирогами, я доказывал, что общепринятая мудрость ошибочна. Вдохновленное «мамой-полосатиком» и наделенное работоспособностью кита, мое тело не сломалось, а разум не сдавался. И все потому, что я знал: быстрый может быть хрупким, а медленный – сильным.
БЫСТРЫЙ И ХРУПКИЙ ПРОТИВ МЕДЛЕННОГО И СИЛЬНОГО
Стоит еще раз отметить, что с точки зрения обычного спорта результаты лабораторных исследований были верными.
Я не являюсь хорошим спортсменом на выносливость в традиционном смысле этого слова и не считаю себя элитным пловцом, если судить по олимпийским стандартам. Но плавание в трехметровых волнах во время шторма в открытом море далеко не «традиционно» и не «конвенционально», поэтому я был готов заменить скорость и изящество большей силой и выносливостью. Почему? Нам сначала нужно понять, почему в спортивной лаборатории мне сказали (основываясь на достоверных исследованиях), что мое тело не создано для выносливости. Итак, сначала давайте поговорим о выносливости, весе и беге.
Мой внутренный студент, изучающий спортивные науки, знает, что в моем нынешнем состоянии я никогда не стану быстрым бегуном на длинные дистанции элитного уровня. Это связано с тем, что (на самом деле) бег – всего лишь серия последовательных небольших прыжков, при которых, как показывают исследования, вы можете приложить нагрузку, в два-три раза превышающую ваш вес тела, на одну ногу, когда соприкасаетесь с землей.
Теперь стоит отметить, что на самом деле это приблизительная оценка максимального значения отталкивания, которая варьируется в зависимости от скорости бега. Например, относительно медленный темп – 150 метров в минуту – создает усилие, чуть более чем в два раза превышающее вес тела бегуна, в то время как более быстрый темп – 300 метров в минуту – увеличивает это усилие более чем в три раза по сравнению с весом тела бегуна.
Но сейчас это не важно – просто поймите, что соотношение мощности и веса оказывает глубокое влияние на производительность при беге. Все потому, что вес и
