доезжая до Остина, мы свернули в прерию, и в расчётное время добрались до защищенного бункера ТАКС, и спецназ до сих пор был там и даже не думал друг в друга стрелять.
Ну, ты-то знаешь.
И Дэнни Форсайт тоже был там, жив, здоров и относительно невредим. Ну, в смысле, его немного помяли при задержании, но потом обращались с ним вполне корректно. Я видела его на мониторе, вмонтированном в дверь его камеры. Он лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Может быть, мечтал о том, как он вырвется отсюда. Или спрашивал себя, в какой момент его жизнь пошла не туда. Или просто наслаждался осознанием того, что натворил.
Не так уж много людей могут похвастаться тем, что обезглавили целую страну. И обычно им для этого требуется целая армия.
Местные спецназовцы были веселы и бодры, и совершенно без нас не скучали. Они отнеслись к заточению в бункере, как к непредвиденному отдыху, ведь, по сути, делать-то им ничего и не надо было. Дэнни Форсайт был не из тех людей, которые могут доставить проблемы, находясь в заключении.
Да он не особенно и хотел.
А в отдельной комнате, где возле единственной двери сидели в садовых шезлонгах двое часовых со штурмовыми винтовками на коленях (при нашем появлении они, разумеется, попытались встать, но я махнула им рукой, типа, ребята, не надо), стоял сейф, внутри которого должен был лежать Черный Блокнот.
Сейф был небольшим, черным, очень тяжелым, и дверца была подогнана так, что никакого зазора мне рассмотреть не удалось. На какое-то мгновение я даже подумала, что меня разыгрывают и передо мной лежит просто здоровенный слиток железа.
Никакого замка, разумеется, тоже видно не было.
— Как это открыть? — спросила я.
— Там сканер отпечатка ладони, — сказал Смит. — Механизм отреагирует только на ладонь директора ТАКС, так что после закрытия обычный агент достать из него уже ничего не сможет. Специальная разработка для особо опасных объектов. Просто приложите свою руку к верхней грани.
— А откуда у вас мой отпечаток ладони… А, ну да.
— Хотите, я сам открою? Мои данные все еще должны быть в базе.
— Нет, спасибо.
Но я медлила.
Момент истины. Что сейчас будет? Достигнем ли мы цели операции, или нас ожидает промах космического масштаба? А если артефакт там, но моему топору он не поддастся? Что мне делать тогда? И как поступит Смит?
Оперативников, которые прибыли с нами из Города, я знала. А местных — нет, и их было больше. Что, если у них есть какие-то свои планы? Но зачем тогда они положили артефакт в сейф? А положили ли они его туда на самом деле?
Может быть, это был приступ паранойи. А может быть, я просто боялась, что у меня не получится, и значит, Кларк останется в подвешенном состоянии, и рано или поздно, но мне придется улаживать этот вопрос.
Плана на тот случай, если написанное пером (или ручкой, или чем они там в него всех вписывали) окажется сильнее топора, у меня не было. Я всю дорогу верила, что для топора Цензора не существует непреодолимых препятствий, но теперь меня одолели сомнения.
Кстати, об этом.
— Принесите мой топор, — попросила я.
Конечно, я могла бы призвать его сама, но вокруг были люди, и вообще, к чему нам столько лишних разрушений? Хотя… это ведь теперь не наша территория, и, если разобраться, не наш бункер. Если Техас не признает власти теневого правительства, деятельность ТАКС в этом штате… этой республике придется свернуть, и пусть выгребают, как хотят.
Смит кивнул и ушел за топором, который мы оставили в багажнике «юкона», сводного брата наших «эскалейдов». Может быть, агенты реквизировали именно его, потому что он напоминал им служебный транспорт?
Когда Смит вернулся с моим топором, сейф все еще был закрыт, а я завязывала шнурки. Не такая это простая задача, если полноценно у тебя работает только одна рука, знаешь ли.
Ну, ты знаешь.
Еще и левая.
Полноценной заменой правой она не стала. Я могла пользоваться телефоном и столовыми приборами, держать чашку или еще что-нибудь, но единственное, что я могла делать левой рукой без потери, так сказать, качества, это стрелять. Все остальное было долбаным компромиссом.
Здравый смысл давно подсказывал мне, что пора уже перейти на кроссовки на липучках или с быстрой шнуровкой, не требующей участия двух рук, но я раз за разом эти подсказки не слушала. Такой переход обозначал бы, что я сдалась, признала свое поражение, отказалась от надежды на восстановление.
Поэтому я предпочитала мучиться со шнурками.
— Помочь? — спросил Смит.
— Сама справлюсь.
Он прислонил топор к стене, сел на стул и принялся старательно смотреть в сторону, а не на то, как я справляюсь.
Что ж, я справилась.
Отмазок больше не осталось. Пора переходить к делу. Страшно, но тут уж ничего не попишешь.
Я морально приготовилась открыть свою собственную шкатулку Пандоры.
— Просто приложить ладонь?
— Да.
Я приложила ладонь к холодной поверхности сейфа. Разумеется, левую. Послышался еле слышный щелчок, но никаких видимых изменений не произошло, металлический ящик все равно остался закрытым.
— Объектив камеры открылся, — объяснил Смит. — Теперь очередь глаза.
— Что, тоже приложить?
— Нет, достаточно приблизиться хотя бы на полметра, — сказал Смит.
Я наклонилась над сейфом и увидела зрачок камеры, а он, видимо, увидел меня. Снова что-то щелкнуло, на этот раз чуть громче.
— Теперь что? — спросила я. — Девичью фамилию матери ему сказать?
— Не надо. Он открыт.
Я снова дотронулась до сейфа, верхняя его часть бесшумно и неожиданно легко отъехала в сторону, и я увидела то, что лежит внутри.
Глава 13
На вид это была вполне обычная тетрадь. Ее черную кожаную обложку не испещрили загадочными рунами, не вытеснили на ней череп, число 666, телефонный номер Джорджа Мартина или еще что-нибудь зловещее. От него не исходил запах серы, и после открытия сейфа эманации зловещего темного зла не заполнили помещение, заставляя нас в ужасе бежать подальше.
От обложки не исходили ни леденящий душу холод, ни напоминающий об аде жар, она была комнатной температуры. Я взяла Блокнот в руки и скосила глаза на Смита. Вдруг он уже подобрался и готовится для прыжка или что-то в этом роде.
Но бывший агент и бывший директор все еще расслабленно сидел на
