Наоборот, впиваюсь пальцами в лакированное дерево стула.
— Действительно, — чувствую, что от силы сжатия просто могу переломать ногти и с усилием пытаюсь заставить себя расслабиться. — Прошу меня простить, я сегодня себя неважно чувствую.
— Погода очень коварна в это время года, — соглашается она и встает из-за стола. — Днем печет солнце, а вечером дуют очень прохладные ветра. Немудрено простыть. Думаю, что не буду вам надоедать, а поговорить мы еще успеем.
Еще до того, как она успевает выйти из столовой, я слышу голоса в холле. На пороге появляется взволнованная Иллидия. Она окидывает меня критичным взглядом и поджимает губы.
— Если ты собиралась в таком состоянии пойти работать, то высказываю тебе свое категоричное нет! — выносит свой вердикт Иллидия. — Сегодня ты остаешься лечиться. Милая Вегрега, сходите потом, пожалуйста, к Эдгарну, возьмите пару артефактов. Они понижают температуру и чуть-чуть облегчают заложенность носа.
Я благодарно смотрю на нее и глажу по плечу:
— Буду благодарна за один выходной, — посильнее натягиваю шаль. — Вчера слишком много всего произошло.
Она отмахивается и убирает с моего лица прядь.
— Кстати, я тебе тут принесла задание, — Иллидия достает из сумки потрепанный толстый фолиант. — Это книга… м… моих, — она подмигивает мне и губами говорит: «Наших», — предков. Там есть что-то о проклятиях, но я так и не добралась вчера. Думала сегодня на досуге глянуть. Но раз у тебя выходной, то вот текст, вот артефакт-переводчик. Дерзай!
Она обнимает меня и будто бы только сейчас замечает «соседку».
— Ой, доброе утро! Простите, я так была озабочена состоянием Эйви, что позабыла обо всех приличиях. А вы… — Иллидия вопросительно наклонила голову набок.
— Виола Сторн, — отвечает она. — Гощу у господина Бранда.
Как мило. Гостит она. Где? В домике? Или в постели? Так, Эйвиола! Стоп. Тебя это должно касаться минимально.
Иллидия искоса бросает на меня вопросительный взгляд, а я устало веду плечом, мол, ну а откуда знаю.
— Прекрасно, — она идет к двери. — Тогда, наверное, давайте позволим леди Эйвиоле отдохнуть, а сами по-соседски поболтаем. Вы же не против прогуляться?
Виола расправляет платье и улыбается:
— Конечно, нет. Я как раз собиралась в академию, к господину Сайтону.
Они прощаются и выходят из домика. «Господин Сайтон». Даже по имени, а не по должности! Не Правитель, не Его Мудрость. Сайтон! В груди щемит от боли и в то же время распирает от негодования. Дракон, чтоб его!
Вергена помогает мне присесть на стул и приносит утренний отвар. Сегодня он, в общем-то, мне и не нужен, но по вкусу мне нравится, поэтому с удовольствием делаю первый глоток. Теплый, чуть сладковатый отвар растекается по языку, одновременно облегчая саднящую боль в горле.
Лучи солнца, падающие мне на лицо, согревают и заставляют зажмуриться. Чувствую, что даже готова скинуть шаль, так становится тепло и спокойно. Расслабляюсь, откидываясь на спинку.
Сейчас выпью чай и пойду спать. Книга Иллидии подождет.
Внезапно мое спокойствие нарушают громкий хлопок, а потом крики с улицы.
— Виола! — восклицает Вергена и кидается к дверям.
Глава 38. Жар
Я тоже вскакиваю, чтобы выйти, но Вергена, остановившись около двери, разворачивается и строго говорит:
— Леди Эйвиола, вы идете сейчас отдыхать, — она берет меня под руку и буквально тащит наверх.
— Нет, — артачусь я и, собрав последние силы, останавливаюсь. — Я должна знать, что там произошло.
— Госпожа, — она поджимает губы и опускает подбородок. Надо же, кажется, такой собранной я ее еще ни разу не видела. — Вы сейчас идете в спальню и не подходите к окну.
По коже пробегает холодок. Неужели она думает, что напали целенаправленно на Виолу? Но… В академии? Как враги могли узнать? И как так быстро попали сюда?
— Я приведу врача и расскажу, как там и что, — она помогает мне подняться по лестнице. — Я уже замочила курицу, так что на обед вас ждет очень вкусный куриный суп и салат из овощей…
Я понимаю, что она старается говорить так, чтобы меня отвлечь. Но… что-то в ее голосе меня напрягает. Плохо скрываемое волнение? Но с чего?
Вергена помогает мне устроиться на кровати, поправляет подушки и подает книгу, которую принесла Иллидия. Суетливые движения подтверждают мою догадку, что она нервничает. Служанка плотно задергивает шторы, зажигает магические свечи, чтобы я могла читать и выходит.
Я сначала укрываюсь одеялом, потом откидываю его. Поднимаюсь на подушках, убираю лишние, возвращаю обратно. Кусаю губы и тру ладони. Никак не могу успокоиться. И это не праздное любопытство — происходит именно то, о чем меня предупреждали Джеральд и Вергена с самого начала: за истинной Правителя началась охота.
Но что это было? Покушение на Виолу, потому что они узнали, что она приехала сюда? Или они спутали ее со мной, зная, что я должна была выйти с Иллидией из домика?
Если это произошло так быстро, то сейчас любой выход из дома может обернуться для меня неприятностями, и как-то до свершения проклятья рода Сайтона я просто могу не дожить, что уж там.
Сайтон переживает и старается меня защитить. Защитить нашего ребенка. Но… Если нам отведено и так мало времени, почему нельзя просто провести его вместе? Не трепля нервы друг другу?
Но все же… Беру книгу. Вдруг там что-то есть. Старый, задубевший от времени кожаный переплет без единой надписи. Кручу его в руках, пытаюсь открыть, когда внезапно палец пронзает острая боль. Книга падает мне на колени, а на подушечке пальца появляется маленькая красная капелька.
Беру его в рот, слизывая кровь и хмуро смотрю на кусачий «подарочек» Иллидии.
На обложке появляются выбитые буквы: «Тайные летописи суалийцев от начала времен». Обалдеть! Значит, он открывается только с кровавой жертвой! Ну надо же.
Сколько же ему лет! Даже сердце взволнованно замирает, когда я открываю книгу и рассматриваю подробные иллюстрации и строчки неизвестных мне символов. Еще бы понимать, о чем они.
Вспоминаю об артефакте, который мне дала Иллидия и нащупываю его в кармане. Как только он касается строк, символы моментально превращаются в понятные мне буквы. Я скольжу по ним глазами, а в воображении встают обряды и традиции тех, кто навсегда остался в прошлом. Даже если мы захотим, полностью народность никогда не возродить.
П-ф-ф! Возродить! Мне бы самой выжить, а не традиции воскрешать.
В книге описываются ритуалы, традиционные артефакты, приметы… Где-то ближе к середине, когда в обеих руках оказывается примерно одинаковое количество потемневших исписанных листов, я натыкаюсь на крупную надпись: «Проклятия». Вот. Мой раздел.
Сначала идут разные артефакты по защите от них, по
