Лежащий на земле и проклятый мной бандит со шрамом просто вмерзает в нее. Так же как ноги остальных.
Нас с Иллидией лед обходит стороной, что дает нам возможность резко дернуться и вывернуться из хватки захваченных врасплох мужчин. У меня даже появляется надежда, что мы легко, всего лишь попорченными платьями и нервами выпутаемся из этой ситуации. И я уж точно после этого обзаведусь какими-то защитными артефактами!
Иллидия вскакивает, кричит какое-то проклятье, но я не успеваю его услышать, потому что меня обжигает боль от того, как меня дергают за волосы. Вскрикиваю и чуть не падаю назад, вцепляясь ногтями в кисть держащего. Меня обдает смердящим дыханием так, что я даже закашливаюсь.
Отпускают меня так же внезапно, как схватили. Кажется, что я упаду, но меня уверенно ловит крепкая мужская рука. В нос бьет запах бергамота, а на душе сразу становится спокойно и уютно.
А зря. Когда я поднимаю глаза, меня одаривают негодующим взглядом, не предвещающим мне ничего хорошего. Сайтон не просто зол. Он разъярен, будто, не превращаясь в дракона, он принял драконью сущность. Хотя… Он же дракон. Он наверняка всегда был таким, просто мне не показывал эту свою сторону.
Случайно взглянув влево, я замечаю, что бандит со шрамом не вмерзшей в лед рукой запускает в Иллидию нож. Она вскрикивает от испуга и закрывается руками. Сайтон даже не поворачиваясь, метко выпускает плетение не только останавливающее оружие, но и сковывающее того, кто его бросил.
Беззубый тоже времени не теряет: он замахивается на Сайтона, но получает точный удар под дых и складывается пополам. Один короткий взмах руки дракона, и все трое напавших на нас бандита оказываются связаны друг с другом спина к спине магическими путами, даже того, который вмерз почти всем телом в лед, выдернуло оттуда с обрывками одежды.
— Вы все обвиняетесь в нападении на гостью нашего государства и… леди Рознанд, сотрудницу академии, — устрашающе гремит голос Сайтона. — Вы будете осуждены по всей строгости закона, до суда проведете время в местной тюрьме.
Практически тут же в подворотню заходят двое стражей и забирают троих бандитов, один из которых старается лишний раз не шевелить ногами, поэтому его буквально волочат, а два других начинают отчаянно чихать.
Я на всякий случай прикрываю нос — вдруг стражи распыляют какой-то порошок…
Только сейчас осознаю, что все это время Сайтон действовал только одной рукой. Другой крепко прижимал меня к себе.
Я пытаюсь вывернуться и оттолкнуть его, из-за чего меня награждают негодующим взглядом и только сильнее прижимают к себе.
— Уважаемые леди, — с хмурым прищуром обращается к нам Сайтон, когда вокруг все стихает. — Я надеюсь, вы понимаете, в какую опасную ситуацию вас завели ваши необдуманные действия?
Иллидия сочувственно смотрит на меня и поджимает губы. Я отвожу взгляд и сжимаю челюсти.
Да. Я понимаю, что сама виновата в том, что подвергла себя опасности. Но также я понимаю, что веди себя Сайтон иначе, я бы не стала этого делать. Я бы спокойно вышла к нему, не боясь, что меня снова отчитают и обвинят.
— Я очень рад, что оказался поблизости, — твердо говорит Сайтон. — А теперь, пожалуй, нам лучше вернуться в академию.
Не выпуская меня из рук, Сайтон доводит нас до стоянки экипажей, помогает залезть и садится вместе с нами.
— Теперь полгорода видели, что Правитель шел по городу в обнимку со своей БЫВШЕЙ женой, — ворчу я, скорее в попытке хоть как-то защититься.
— Мы все были под иллюзией, никто не видел, что мы это мы. И я бы на твоем месте говорил потише, — спокойно, не повышая голоса, говорит он.
Но я слышу, что в каждом звуке, в каждом слове сквозит раздражение. Поэтому предпочитаю молчать до конца поездки, глядя в окно под сочувственные взгляды Иллидии. Сайтон кладет руку мне на бедро и сжимает пальцы, и мое недовольное пыхтение совершенно не смущает его. Его, по-моему, вообще ничего не смущает.
Экипаж остается за воротами академии, а мы входим на территорию и провожаем Иллидию до ее домика, где она бросает еще один взгляд на меня и скрывается за дверью. Я понимаю, что остаюсь наедине с Сайтоном, который, чуть сильнее сжимая мой локоть, поднимается со мной на крыльцо и вводит в дом.
Дверь с громким стуком захлопывается за нами, по пустому холлу и ступенькам лестницы гулко раздаются наши шаги, а потом тонут в мягкости ковра. На меня волнами накатывает ярость, тревога, беспокойство — не мои, Сайтона. Сейчас, когда мы только вдвоем я особенно сильно воспринимаю его чувства. Так, будто сама их испытываю. И, честно говоря, мне от этого становится страшно.
— Зачем? — кратко спрашивает он, наконец, отпустив меня.
Я поднимаю взгляд и нервно кусаю губу. В зеленых, как весенний лес, глазах Сайтона горит пожар, а на виске бьется жилка. Сжав челюсти, он всматривается в меня, как будто не может вообще поверить, что я могла так поступить.
— Я… Я свободная женщина, которая может делать то, что хочет, — говорю я фразу, которой успокаивала себя.
— Ты та, за которой идет охота, — практически рычит мне в лицо Сайтон. — Ты мать моего ребенка. Ты… Ты…. демоны! Ты моя истинная!
Глава 35. Внезапное открытие
Вижу вертикальный зрачок в его глазах, чувствую ядреную, взрывоопасную смесь чувств Сайтона. Но я тоже чувствую. Мне жутко обидно и больно то, сколько раз он высмеивал мою веру в истинность.
— Истинная, — с усмешкой говорю я, задрав подбородок. — Как эмоционально. Истинность — это же сказки? Может, твое проклятье — тоже сказки, а ты просто из-за ребенка решил меня припугнуть? Ну, чтобы я никуда не делась.
Сайтон сжимает пальцы на моих плечах.
— О чем ты, Эйви, — еще более раздраженно говорит Сайтон. — Я с тобой серьезно, а ты в игры играешь?
— Нет, Сайтон, по-моему, это ты пытаешься тут манипулировать мной и использовать мои чувства, — в тон ему отвечаю я. — Ты разорвал наш брак, но обращаешься со мной так, будто мы вернулись к моменту, когда ты обманом сделал меня своей женой. Но все, тот момент пройден. Смирись с этим.
Ответом мне служит дикий драконий рык и жесткий, страстный поцелуй, ярко демонстрирующий, что Сайтон не собирается ни с чем мириться. Одной рукой от прочно фиксирует затылок, а другой — скользит по спине к талии, плотнее прижимая к себе.
Он врывается в мой рот с напором и отчаянием, с твердой уверенностью, что я его, что так и должно быть. А
