при покупке, едем на велосипедах при закате солнца.
– Готова? – спросил Патрис после долгого объяснения правил.
– Нет, но разве это имеет значение?
– Уже нет, – Патрис рассмеялся, – не бойся! Я буду тебя держать.
– Только не отпускай!
И мы помчались! Я крутила педали, Патрис держал велосипед, ветер развевал наши волосы, а я не могла перестать смеяться. Вот оно, счастье! В свободе. В ощущении легкости. После нескольких таких пробежек Патрис предложил мне попробовать поехать самой:
– Мне кажется, ты уже готова.
– Нет-нет-нет! – взмолилась я. – Патрис, я боюсь!
– А если я буду бежать рядом, но не буду придерживать велосипед?
– Ладно, уговорил.
Я собрала все свои силы и крутанула педаль. Еще. Еще. Еще. Я еду! У меня получилось. И эта мысль была роковой. Я отвлеклась от управления и осознала это уже в полете. Мир замедлился. Вот почему я боялась кататься: падать больно. Еще секунда, и я упаду на землю. Я зажмурила глаза, но удара не почувствовала – упала на что-то мягкое, а потом аккуратный кувырок, и я лежу на траве, прижатая чем-то тяжелым. Может быть, я умерла от падения? Приоткрыв глаза, увидела над собой нависшего Патриса.
– Привет, – прошептал он.
– Привет…
– Кажется, я тебя спас!
– Да…
– И заслужил награду.
Патрис не стал дожидаться моего ответа, а просто поцеловал меня. В губы. Мой французский поцелуй. И это было невероятно. По моему телу пробежали сотни иголочек, которые кололи каждый миллиметр кожи. Его губы были мягкими, нежными и со вкусом фисташек, поэтому мне хотелось продлить этот момент навечно. Я точно умерла. Дрожь продолжала бить по моему телу. Трава щекотала кожу, а Патрис продолжал целовать, даже не смахнув со своего лба божью коровку, которая была невольным свидетелем происходящего.
– Кажется, я полюбила кататься на велосипеде, – я смогла сказать только это, когда Патрис отстранился от моих губ.
– И это оказалось совсем не страшно? – спросил Патрис или про велосипед, или про поцелуй.
– Не страшно… – прошептала я, а Патрис снова наклонился ко мне, чтобы поцеловать.
Потом он расстелил плед, закинул в корзинку охапку полевых цветочков для Ба, и мы продолжили лежать с ним, забыв о том, что нас могут увидеть люди. Мне было все равно, что кто-то может рассказать родителям или Ба, что я валяюсь с парнем и целуюсь. Я хотела, чтобы это не заканчивалось. Даже если Патрис подумает, что я легкодоступная.
ВСЕ РАВНО!
Могу я отключить голову и просто пожить чувствами?
Глава 13
Ревность и кровь
А вот этим утром я проснулась, уже как диснеевская принцесса. У которой появился принц. Чтобы привести себя в порядок, я взяла плед и спустилась на улицу – немного йоги не помешает. Утро имеет свой особенный запах – сладковатый аромат свежести от росы, которая собралась на траве и цветах.
Я села в позу сапожника, чтобы расслабить мышцы ног, спины и, конечно, отпустить мысли. Но бабочки, которые порхали у меня в животе, настойчиво не давали сосредоточиться на йоге, возвращая меня ко вчерашним поцелуям. К рукам Патриса, которые гладили мне волосы и лицо. К его кудряшкам, которые немного щекотали меня, когда мы целовались. К его уверенности. К моей покорности. К его очаровательной букве «р». Это был калейдоскоп эмоций – мне хотелось петь от счастья, плакать от мыслей, что я быстро поддалась своим чувствам, танцевать от переизбытка энергии.
– Ты чем тут занимаешься? – Ба вышла на улицу.
– Решила йогой позаниматься.
– И чего не спится в такую рань?.. – пробурчала Ба и скрылась в теплице.
Настрой на йогу моментально улетучился, поэтому я пошла в ванную и приняла контрастный душ. Когда я вышла, Патрис сидел на кухне, рядом с ним был Марлон Брандо, а Ба, ревниво поглядывая, нарезала свежие овощи.
– Ба, давай я чем-нибудь помогу? – предложила я.
– Ой, вот не надо, Катастрофа! – Ба махнула на меня рукой. – Ты лучше своему дружку помоги.
– С чем?
– Не знаю, может, он еще у меня что-то хочет забрать?
– Ба! – Я заулыбалась, обняла ее и чмокнула в щеку.
– Ой, иди завтракать! – Ба была довольна: и побурчала, и ласку получила. – Чем вы сегодня займетесь?
– Я думала на озеро сходить.
– Дело хорошее! Жара. – Ба закивала головой. – У нас, конечно, не французские озера, но тоже очень даже ничего.
– Ба, – Патрис впервые ее так назвал, и у меня от этого внутри все съежилось. – Мне очень нравится ваша природа. Она же не только «ваша», она и «моя». Я чувствую себя как дома.
– Но не забывай, что ты в гостях.
– Ба! – вскрикнула я. – Патрис, это просто поговорка, не обижайся.
– Я не обижаюсь, Таяна.
– Он не обижается, он провоцирует. – Ба подмигнула Патрису и встала из-за стола. – Пойду до подруги пройдусь.
Ба ушла, а мы остались вдвоем. Смущение смешивалось с желанием, и я, не выдержав, вскочила и стала убирать продукты в холодильник.
– Мы, кажется, вчера на чем-то остановились? – спросил Патрис.
Он подошел ко мне, развернул к себе и посмотрел в глаза.
– Можно? – Он спрятал мой локон за ухо.
– Вчера разрешения ты не спрашивал, – прошептала я и привстала на цыпочки, давая понять, что он может действовать.
И это было прекрасно. Как и вчера. Все-таки не зря этот поцелуй называют французским. Патрис в этом деле был великолепен. А может быть, я была неопытна. Но факт остается фактом – мне нравится с ним целоваться.
❤ ❤ ❤
Кажется, я могу целовать ее вечно. Мне очень сложно оторваться от ее мягких губ со вкусом клубники, которую она только что съела. Каждое касание к ее коже отдает ударом тока. Искры, которые разлетаются от нас, могли бы разжечь огонь. Я не могу прекратить ее целовать. Она задурманила мне голову.
Что я творю? Потом будет больно. Очень больно. Я смогу справиться со всем. А она? Таяна выглядит смелой, но понимает ли она, в какую ловушку мы попали?
Ощущение беспокойства перемешивается с желанием, поэтому я просто продолжаю ее целовать. Хочу наперед насладиться ею. И боюсь, что все потеряю. Себя я уже потерял. А точнее, растворился… Растворился в ней. Хрупкая смелая девочка, которая позволила мне чувствовать. Вот черт. Хочу увезти ее домой и больше не отпускать. Помогите мне.
❤ ❤ ❤
Наши поцелуи такие естественные, что меня не покидает ощущение, как будто мы уже давно пара. Просто мы не виделись какое-то время и теперь немного стесняемся друг друга. Так же бывает?
Мне совершенно не хочется его отпускать. Я боюсь, что, когда отпущу его,
