продолжила мама допрос. Мне стало стыдно: мы только фильм за это время и успели выбрать и даже не подумали о самой организации вечера.
– А какие у них есть варианты? – ухмыльнулся папа. – Они с велосипедов падают. Им некогда было о чем-то другом думать.
– Савва, давай не будем их мучить?
– А может, еще чуть-чуть?
Мы с Патрисом переглянусь, совершенно не понимая родителей.
– Говори! – потребовала мама.
– Ай, лучше ты расскажи. – Давно я не видела, чтобы папа смущался.
– Таяна, твой отец договорился, что ваш киновечер проведут в Доме литераторов!
– Что? – Я вскочила и бросилась обнимать папу. – Спасибо! Это так круто!
– Да не за что, – папа был невероятно доволен собой. – Вы только скажите название фильма.
– Большое спасибо, Савель Михалович! – Патрис протянул папе руку, которую тот сразу пожал. – Я вам все про фильм расскажу. Ваш поступок – ценностный для меня! Спасибо за помощь.
Папа на секунду открыл рот, чтобы передразнить Патриса, но просто молча улыбнулся.
– А я могу в благодарность приготовить ужин? – спросил Патрис.
– Это будет прекрасно, – Ба радостно хлопнула в ладоши. – Все, что найдешь в холодильнике, твое! Но учти! Лягушек я есть не буду.
Патрис расхохотался громче всех:
– Я очень удивлюсь, если найду в холодильнике лягушачьи лапки.
– Тогда я на все готова. Вперед, боец!
Патрис провел маленькую ревизию холодильника и шкафчиков и с радостью произнес:
– На ужин будет рататуй!
Лучше бы лягушачьи лапки! Ненавижу тушеные овощи.
– О, дружок, – папа похлопал его по плечу. – Тебе придется постараться. Таяна у нас не фанат овощей, – а потом шепотом добавил: – Но может быть, после твоего «падения с велосипеда» у нее поменялось мнение.
– Я все-таки рискну.
Родители с Ба ушли к телевизору, а я стала наблюдать за Патрисом. Он, как настоящий повар, начал хозяйничать на кухне: быстро нарезал лук и овощи, натер помидоры, разогрел духовку, сделал ароматную приправу, что-то потушил в сковороде и в конце все разложил по форме, накрыл ее фольгой и отправил в духовку.
Это был мучительный час. Первым не выдержал папа и заглянул на кухню – аромат постепенно заполнял дом уютом. После заглянула мама, чтобы спросить, чем она может нам помочь. Потом зашла Ба, чтобы убедиться, что кухня цела. А я волновалась не меньше, чем перед луковым супом! Но только вот луковый суп – это приятная неизвестность, а запеченные овощи – к большому разочарованию, известная гадость!
Но аромат был такой вкусный, что я решила рискнуть и попробовать овощи. Вдруг Патрис классно не только целуется, но еще и готовит? Сидеть час около работающей духовки было невыносимо, поэтому я взяла книжку и вышла на улицу. Глаза бегали по тексту, но я не могла сосредоточиться. Все мои мысли переносились к настоящему: я сижу на качелях, Патрис готовит ужин, Ба гладит Марлона Брандо, папа и мама рядом… И папа, удивительным образом, привык к Патрису. Очень странное ощущение. В нашу семью проник чужой, а мы его приняли. За считанные дни он стал своим. Особенно для меня. МОЙ. Такое короткое и теплое слово.
Если бы у Патриса был колокольчик, то он точно позвал бы нас с его помощью – так он был горд и воодушевлен ужином, который приготовил. Мы зашли на кухню и ахнули: я от Патриса, папа и мама от красивой подачи, Ба оттого, что подача была на красивых тарелках, которые трогать было запрещено. Они должны просто красиво стоять и «радовать глаз».
– Видимо, пришло их время, – сказала с грустью Ба.
– Прошу прошения, Ба! – Патрис немного смутился, что позволил себе без спроса достать посуду. Но вы правы! У нас даже есть поговорка на такой случай – Chaque chose en son temps. Всему свое время.
– Изольда Генриховна, давно нужно было начать ими пользоваться. Десять лет назад вам их дарили.
– Поэтому и берегла, – с грустью ответила Ба.
– Зато как красиво смотрятся!
Патрис постучал вилкой по тарелке:
– Я хотел бы сказать тост!
– Минутку! Для этого нужно открыть бутылочку сочинского вина.
– Савва! Они же дети!
– Поздно ты, дорогая, опомнилась, – сказал папа, расставил бокалы и налил всем немного вина. – Они уже вон какие самостоятельные.
– Итак, – Патрис поднял бокал. – Я хотел бы сказать вам спасибо за гостеприимство и поддержку! Вы великолесная семья!
– Знаешь, мне даже начинают нравиться твои ошибки! – Папа чокнулся с Патрисом своим бокалом.
Так и закончилось наше маленькое дачное путешествие. Пусть оно было коротким, но зато таким насыщенным. Поцелуи, драка, звезды, ужин. Я словно прожила маленькую жизнь. И в этой жизни есть место чудесам. И вкуснейший рататуй – одно из них.
Глава 14
Кино и попкорн
Москва нас встретила тучами, что меня очень радовало: наконец-то опять можно не дышать горячим воздухом и не обливаться потом. Все-таки мне хочется быть привлекательной девушкой, а не похожей на мокрую губку, раз я позволила себе быть раскрепощенной (читать: глупой). Но что меня действительно беспокоит, так это наш киновечер. И поведение папы. Да, последние дни были очень классными, но он резко поменял свое мнение о Патрисе. Чтобы не теряться в догадках, я пошла на разведку к маме, которая в одиночестве сидела на кухне и лениво ковырялась ложкой в рисовой каше. Каждый раз, когда на улице пасмурно, мама переключается на режим меланхолии.
– Как дела? – Я чмокнула маму в макушку.
– Пытаюсь собраться и поехать в офис, – мама сделала глубокий вдох. – Сил совсем нет.
– Ма-а-ам, – я решила не медлить и сразу задать интересующий вопрос: – А почему папа решил помочь с киновечером?
– Глупый вопрос, – мама продолжила размазывать кашу по тарелке. – Потому что он тебя любит.
– Но ему же не очень нравился Патрис, – сказала я и почему-то испугалась.
– Ему ни один парень рядом с тобой не будет нравиться, – мама с нежностью посмотрела на меня. – Но вот что-то в Патрисе его привлекло. Мне кажется, мы вполне неплохо проводили время. Вот и папа потихоньку растаял. Ну, и я немного помогла.
– Я так и думала. Ты у меня лучшая! – Я расплылась в улыбке от ощущения, что выиграла как минимум миллион в лотерее.
– Я знаю! – Мама наконец-то рассмеялась. – Напоминай мне это почаще.
– Но и Патрис не может не понравиться, да? – Я зажмурилась, вспоминая его кудряшки.
Мама несколько секунд смотрела на меня, размышляя:
– Ага, он клевый. Так же еще говорят?
– Говорят, – засмеялась я.
– А еще он смелый, как я понимаю. Он же не падал с велосипеда?
– Падал, – я решила врать до конца.
– А что это за вопросы с
