бумагу, она обнаружила несколько слоеных пирожных с надрезами на верхушках, из которых сочился запах консервированных фруктов. Она взяла одно и откусила кусочек.
— Восемь адских преисподен, — выдохнула она. — Если бы ты влюбилась в Мэйли только из-за еды, я бы не стала тебя обвинять.
— У каждого свое мнение на этот счет, угу? — проворчала Вив, слегка покраснев.
— Целуй, кого хочешь. Вы обе взрослые. Я просто благодарна за побочные эффекты. — Она похлопала лапой по книгам. — Ты прочитала их?
Ферн вытащила книгу из-под прилавка и положила ее рядом со стопкой книг Вив:
— Я давно хотела предложить это тебе, и, думаю, ты готова.
Вив провела большим пальцем по темно-зеленой обложке, обтянутой тканью:
— Ленз и Дапплегрим?
— Это загадка.
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, о чем она?
— Нет, это жанр. Книга о загадке и о том, как ее разгадать.
— И для этого им нужно столько страниц?
Ферн рассмеялась:
— Ну, это еще и о детективе, и он — один из моих любимых. Возможно, у него что-то общее с тобой. Это седой старый наемник, который потерял ногу. И у него есть умный товарищ, аптекарь.
— У меня есть общее со старым и седым, угу? — Вив притворилась оскорбленной.
Крысолюдка высунула язык и шлепнула Вив по руке.
— Когда я рекомендовала тебе что-нибудь плохое? И если книга тебе понравится... что ж, есть еще много в этом жанре. — Она откусила еще один огромный кусок пирожного и закрыла глаза в мечтательном наслаждении, пока жевала, а затем проглотила. — Черт, — одобрительно сказала она.
Вив расстегнула пряжку на груди и убрала саблю за прилавок. Ферн ничего не говорила на этот счет, но, казалось, ей было более комфортно, когда оружие находилось неподалеку, и это заставило Вив чувствовать сложную смесь гордости и вины. Они не часто говорили о мужчине в сером, но и не забывали о нем.
Выпрямившись, Вив откинула с лица пряди волос:
— Послушай, я давно хотела с тобой поговорить.
Сделав паузу перед следующим кусочком, Ферн сказала:
— Звучит серьезно.
Вив вздохнула:
— Чем дольше это продолжается, тем больше я чувствую себя не в своей тарелке. Сижу у тебя в магазине. Беру твои книги. Подметаю и крашу то, до чего ты не можешь дотянуться. Сколько всего из этого действительно нужно делать? Мне не нравится чувствовать себя бесполезной.
— Но ты же не...
Вив подняла руку:
— Я знаю, что ты собираешься сказать. Я все понимаю. Но скажи мне серьезно, как на самом деле обстоят дела? Когда я встретила тебя, ты была уверена, что корабль идет ко дну. У меня такое чувство, будто я драю палубу, пока ты вычерпываешь воду. И мне это не нравится.
Ферн погладила застежку, которой был застегнут ее плащ. Вив знала этот жест — нервничает.
— Магазин... продержится еще немного. В последнее время стало лучше. Чуть-чуть. Больше посетителей. Слегка больше книг. — Казалось, Ферн было больно это говорить. Последовала долгая пауза, пока она собиралась с мыслями. — Но, с другой стороны, это лучшее из того, что было. Лучшее, что было при мне. Ты здесь, и это заставляет меня вспомнить, почему я это делаю. Почему я это любила. Не знаю, смогу ли я это объяснить, но я наблюдаю, как ты читаешь то, что я тебе даю, как ты берешь книгу в руки, что происходит с тобой, когда ты откладываешь ее обратно… Я не могу заставить тебя понять, что это мне дает — но я и не подозревала, что оно у меня должно быть.
Когда она погрузилась в молчание, у Вив хватило ума не нарушать его.
— Ты помогаешь мне вспомнить, зачем я вообще живу, — заключила Ферн почти шепотом.
Снова долгое молчание.
Вив кивнула:
— Ладно. Я рада. Такое чувство, что я тебя использую, но я не настолько глупа, чтобы не верить тебе. Но еще пара недель, самое большее, и я уйду. Так что... может, я помогу тебе еще чем-нибудь, чтобы лодка плыла еще дольше? Я привыкла что-то менять своими руками. Дай мне это сделать.
— Я знаю, что ты к этому привыкла, — сказала Ферн, — но для этого не обязательно использовать свои руки.
— Может, и нет. — Вив слабо улыбнулась. — Но это здорово, когда тебе нужно покрасить верхнюю часть двери.
Ферн покорно пожала плечами:
— Хорошо, я...
Дверь распахнулась, и внутрь влетела Галлина.
— О, слава Восьми, ты здесь. Давай, Вив, ты должна это увидеть, — сказала она, едва переведя дыхание.
— Увидеть что?
— Его, — ответила гномка с безумными глазами.
Вив не нуждалась в дальнейших разъяснениях. Она схватила саблю вместе с ножнами, не потрудившись пристегнуть ее к поясу. Она поймала взгляд Ферн. «Оставайся здесь», — сказала она, каждый угол ее тела заострился.
Он был мертв. Совершенно мертв.
Это действительно был человек в сером, распростертый между дюной и медленно разрушающимся складским зданием за одним из рядов. Как если бы его спутанной бесцветной одежды было недостаточно, чтобы заметить его вблизи, Вив почувствовала, подойдя ближе, холодный запах, сухой и металлический.
— Ты его убила? — Она пристегнула саблю к спине и присела на корточки рядом с трупом, осматривая песок, но там была лишь путаница неясных следов. Ветер тоже не слишком помогал в этой ситуации.
— Боги, нет! — воскликнула Галлина. — Нашла его таким. Ладно, не я его нашла. Эт' был тот орк с повозкой.
— Питтс?
— Черт меня побери, ежели я знаю его имя! Сколько орков с повозками у них в Мраке?
Песок впитывал кровь человека, и его пепельный плащ извивался на взрытой земле, как живое существо. Небо над головой потемнело, ветер донес запах приближающейся бури.
— Куда делся Питтс?
— Не спросила. Убежал в ту сторону. — Гномка махнула рукой в сторону крепостных стен.
Вив вздохнула:
— Значит, отправился на поиски Хранителей Врат, а это значит, Иридии. Черт.
— Ну, мы его не убивали, так чо я не понимаю, почему для нас эт' проблема. Во имя адского пламени, мы должны испытывать облегчение, верно?
Вив взглянула на нее:
— Это во многом зависит от того, кто его убил — и почему? И был ли он один? В конце концов, кто вытащил его из камеры?
Действуя интуитивно, она встала, подхватила его здоровой ногой под мышку и перевернула.
Его лицо ничего не выражало, светлые глаза смотрели невидящим взглядом. Судя по его спокойному рту, он просто вышел на вечернюю прогулку.
Она снова присела на корточки, кряхтя от огня в бедре, и откинула его плащ в сторону. Его магический камень был пристегнут к поясу. Там же лежал кошелек с деньгами, и то
