было все равно. Не совсем. Я не лгал, когда сказал ей, что это был лучший секс в моей жизни. Я даже не мог этого объяснить, это была одна из тех необъяснимых вещей, вроде кругов на полях и одержимости Пенна бейсболом. Но там у нас было это; У меня был лучший секс в моей жизни с худшим человеком, которого я когда-либо встречала. Иди разберись.
— Но как. И когда?
— Пятница.
— ПЯТНИЦА?! — закричал он, снова закашлявшись, и нырнул в сторону, прежде чем я успел его шлепнуть. — Четыре дня назад, ПЯТНИЦА? Мы видели вас каждый день!
— Правильно. — Я бросил картошку в рот.
— Это заняло меньше недели…
— Тоже верно.
Он вытер слезящиеся глаза, скрестил руки на груди и хмуро откинулся на спинку кресла. — Мы объясним, почему вам потребовалось так много времени, чтобы рассказать нам дальше. Но сначала я хочу знать, как.
Я взял еще немного картофеля фри, затем запил все это глотком пива, не торопясь, зная, что это будет раздражать Пенна больше, чем что-либо еще, прежде чем медленно вытереть жир от бургера со рта и рук бумажным полотенцем, а затем зеркально отразить его язык тела… кроме того, что мой включал в себя вздох глубокого поражения.
— В пятницу, после того, как я ушел от вас, я пошел в контору, чтобы закончить кое-какую работу, и она вернула какие-то бумаги, которые были подшиты к судье, только перечеркнула их большим красным маркером. Я разозлился и помчался к ней в офис. Мы снова поругались, а потом занялись сексом.
Я все еще не был полностью уверен, как это произошло; как он перешел от ярости гнева к ярости с другим видом эмоций. Но в ту секунду, когда мои губы коснулись ее, мне конец.
Пенн наклонился вперед, сцепив руки перед собой. — Вот что случилось потом?
— Что ты имеешь в виду
— После того, как вы занялись сексом, что случилось?
— Я ушел. Ну… выбежали.
Брови Мюррея взлетели вверх, и он даже не удосужился скрыть ухмылку: — Ты убежал? Вы занимались сексом и выбежали из дома?
Я пожал плечами. — Да, и я бы сделал это снова.
Они оба смотрели на меня с одинаковым выражением лица, ожидая продолжения истории.
— Я не знаю, чего я ожидал от нее, но это было не первое, что вырвалось у нее изо рта, это было о какой-то чертовой работе, которую она не делала… Как будто секс со мной напомнил ей о работе, которую она забыла сделать.
Я все еще злился из-за этого, хотя и не был полностью уверен, что она говорила правду. Я видел ее лицо, я чувствовал силу ее оргазма, когда она содрогалась, прижавшись ко мне, все ее тело изгибалось под ней, когда ее крики были приглушены моим плечом. Такой секс не позволял думать ни о чем другом. Такой секс лишил ваш мозг связных мыслей, слов, пока вы не смогли уступить только тому, что нужно вашему телу в данный момент, и отпустить.
Нет, она не думала о чертовой работе.
Губы Пенна скривились, будто он пытался сдержать смех, но знал лучше.
— Я все еще был внутри нее.
Это сделало это, его голова снова отлетела назад.
— Я даже не успел убрать свой член, как вышел за дверь.
— Ты видел ее с тех пор?
Я хитро ухмыльнулся. — Ага. Вчера я заходил к ней в офис.
Наконец Мюррей поддался своему смеху. — О, приятель, ты обжора для наказания. Почему ты бы так поступил?
— На самом деле две причины. — Я поднял один палец: — Во-первых, я порвал ее рубашку в пятницу, поэтому я купил ей новую. — Я ухмыльнулся, добавляя еще. — А во-вторых, мы снова займемся сексом.
Их шеи вытянулись вперед, а рты открылись, как будто они прослушивались для какого-то странного синхронного танца.
Мюррей вырвался первым: Я знаю этот взгляд. — Она тебе нравится.
Мои руки поднялись в знак протеста. — Нет. Я объясню это очень ясно. Нет, черт возьми, нет. Ничего не изменилось. Она по-прежнему худший человек на планете… — По крайней мере, в первой десятке, а может, и в двадцатке. — Тем не менее, я знаю, что такое невероятный секс, и это, мой друг, не то, от чего я собираюсь отказаться, пока у меня есть шанс. Кроме того, она меня интригует.
— Что это значит?
Я снова пожал плечами: — Не знаю, я думал об этом в эти выходные. Я думаю, что в ней есть нечто большее, чем просто слои ненависти и злобы.
Это было правдой. Никто из тех, кто так трахался, не мог жить одной лишь ненавистью. В ее глазах было слишком много эмоций.
— У тебя вчера тоже был секс?
Я покачал головой. — Нет, я просто пошел прощупать почву и посмотреть, какой будет ее реакция, если я предложу это.
Когда я пришел туда вчера, я понятия не имел, какой прием меня ждет. Я ожидал определенного уровня безразличия, но по тому, как у нее перехватило дыхание, когда я проскользнул в ее кабинет, я понял, что она хотела этого так же сильно, как и я. Более того, в каком отчаянии она была, чтобы не признать, что мой член был таким твердым, когда я уходил, что было трудно ходить. Я бы еще раз трахнул ее в офисе, но потом решил, что будет веселее заставить ее прийти ко мне.
Что она и будет делать. Это был лишь вопрос времени.
— А также?
— Она пыталась ударить меня.
Теперь настала очередь Мюррея давиться пивом до тех пор, пока слезы не потекли по его лицу от смеха, заражая всех нас тем, насколько это смешно и забавно; пока мы все трое не засмеялись, а по щекам текли слезы.
— Хорошо, приятель… скажи нам, что ты хочешь, чтобы было написано на твоем надгробии, просто чтобы мы были готовы — сумел он прохрипеть, что снова всех нас расстроило, пока официантка не подошла со свежим подносом пива и не убрала со стола.
Пенн потянулся за своим как раз в тот момент, когда его осенила еще одна мысль. — Вот дерьмо! Разве ты не был в Дувре в пятницу?
Я кивнул. — Я проверил дождь.
— Все впервые!
— Да, точно есть. Не думал, что она оценит меня со свежими следами от ногтей на спине. Кроме того, я был измотан.
— О, чувак, — он опустил голову, тряхнув, и выражение его лица, клянусь, было комбинацией благоговения и жалости, а также некоторой неуверенности. Это было действительно; даже несмотря на то, что
