ты сказала, утром уже будешь свободная. Ой… Здравствуйте!
— П-п-п-п!
Дочка более разговорчива, чем родители. Потому что мы с Керном как воды в рот набрали. Я только кивнула в ответ на мамину речь.
Спустя несколько секунд Кирилл прокашливается.
— Здравствуйте. Давайте ее мне.
Вот так? Я думала, от вида ребенка он схватится за голову и убежит. А в его тоне уже какие-то собственнические нотки. Ушла скованность перед чужой малышкой. Ведь она не чужая…
— Мам, пусть он возьмет. А ты проходи, — я тоже отмираю.
Семейная идиллия! Конечно, от Керна идет напряжение. Не без этого! Но маленькую он вполне бодро уносит в гостиную.
— Дочь, это как? Помнишь, мы говорили… Не нужно так позволять…
Ох, мама бы не начала одергивать Кирилла.
— Мам, он ее отец.
— Господи!
Мама отшатывается. Стягивает с головы цветастый палантин. Бедняжку кинуло в жар.
— Прости, что говорю вот так. Кирилл сам узнал недавно.
Из комнаты слышится Дашкин писк. Так, надо идти выручать молодого папашу.
— Дочь… Я, наверно, пойду? — делает вывод мама.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— На ногах стою! А вам лучше одним побыть.
Дашулька снова пищит. Иду в комнату, нахожу дочку в розовом хлопковом комбезике и зареванной. Теплая одежка, тоже цвета девчоночьей радости, лежит рядом на диване.
— Я раздевал ее осторожно, — сообщает Керн.
Усмехаюсь.
— Да, это не игра в машинки.
— Могу себе представить, — мужчина отвечает невесело.
Ох, не зря я так расшутилась? Тоже мне мать стендап-комик! Кирилл и так боится стать плохим папой.
— У меня она тоже капризничает, когда раздеваемся, — говорю мирным тоном, — сейчас дам ей попить.
Дашка сползла на пол и теперь стоит, держась за диван. Таращит глазенки на отца. Я не могу понять — хочет он смотреть на нее или нет? Сама встаю и иду к шкафчику за водой.
Наполняю поильник. Краем глаза слежу за этими двумя. Дашка в полном восторге от того, что Кирилл у нас. Лыбится, хлопает его по коленкам. Привлекает внимание, как может. От Керна вроде не идет негатива, но и нежничать с ней он не рвется. Помог раздеть, теперь просто смотрит.
Я, конечно же, не указываю ему, как себя вести.
— Котик, пошли пить, — зову дочку.
Та вроде смотрит на меня. Но так и поворачивается к Керну. Даже когда хватает ртом поилку. Сажусь, малышка на коленях.
— Дашка — водохлеб, — улыбаюсь, — мамы в чатах жалуются, что дети не пьют. А этой только дай.
Керн явно не знает, как реагировать на такую новость. Улыбается криво. Стараюсь не загоняться этим, глажу дочку по спине. Маленькая причмокивает.
Хм, что это? В глазах ее отца мелькнула уже искренняя теплая улыбка? Может, не все потеряно…
— Кстати, того кота, которого ты подарил, Даша очень полюбила. Не ложится спать, пока он не станцует ей. И стоять он должен рядом на полочке.
— Рад, что ей понравилось.
Керн пока сдержан. Пока? Или он вообще не собирается любить дочку? Отреагировал без агрессии, и на том спасибо. Но вот я совсем не могу радоваться малому. Не в этом случае. Мне хочется, чтобы у Дашки был отец! А у меня… Нет, в первую очередь, мысли о дочке.
Пока сижу и размышляю, Кирилл встает с дивана.
— У нее глаза закрываются. Наверно, по графику дневной сон? — не успеваю ответить, он добавляет. — Я поеду, чтобы не мешать.
Мне так и хочется спросить — ты правда этого хочешь? Потому что тон какой-то не радостный.
Но мужчина уже выходит в прихожую.
— Па!
Дашка оторвалась от своей поилки. Звонко выкрикнула слог. Даже ручкой замахала для пущего эффекта.
Тяжелые шаги замирают.
— Па-па-па!
Мелочь елозит на моих коленках. Спускаю ее вниз, и та ползком мчит за папашей. Все же дочка конкретней нас двоих вместе взятых.
— П-п-п-п… вперемешку со слюнями Дашка выдает любимые звуки.
— Это ты ее научила? — кричит мне Керн.
Я выхожу из ступора и из гостиной тоже.
— Нет, — признаюсь честно.
Дашка уже на руках отца. Он даже к куртке своей не успел подойти.
— Она как будто говорит «папа».
— Очень может быть, — поднимаю брови.
— Мне остаться?
Он говорит с надеждой. Или я принимаю желаемое за действительное? Вздыхаю. А Даша колотит папу ладошкой по груди. Ей явно нравится, что он не ойкает, как мать. На мордашке довольное выражение.
— Ты сам как хочешь?
Может, надо его поуговаривать ради дочери… Но у меня самой голова кругом. Или квадратом.
— Я не хотел мешать. Но Дашка…
— Ты никому не помешаешь, Кирилл.
— Тогда побуду здесь.
Конечно, на него обрушилась такая информация, которая не сразу уложится в мозгах. Но почему-то мне кажется, ему самому легче рядом с малышкой. По крайней мере, напряжение быстро пропадает. Мужчина и девочка ползают по полу — что-то строят, катают машинки.
А я занимаюсь обедом. Ну прямо идеальная семья!
Или в супер-семье папа тоже должен готовить? Не знаю, но я нервничаю, и мне нужно занять руки. Так что быстро соображаю рассольник с рисом. Благо, маринованные огурцы нашлись в холодильнике.
Дашу надо будет покормить, да и папу ее пригласить к столу. Боже, еще суток не прошло, как мы были близки. Недавно ели вместе яичницу. А сейчас перед ним робость, словно перед посторонним человеком.
Может, потому что Дашка рядом, и я боюсь сделать что-то неправильно.
— Вкусно пахнет, — Керн поднимается с пола, ведет плечами, — знаешь, переодеть маленькую все же легче, чем играть с ней час в одно и то же.
Хихикаю.
— Да, в первом случае она просто оглушит. А во втором у тебя задеревенеет все, что только можно.
— Тут мне помогли занятия спортом.
Мы улыбаемся друг другу так искренне. Но мой лоб хмурится сам собой. Керн тоже перестает смеяться.
Дочка пищит, зовет его снова в игру. А его совсем не раздражает! Вижу, как глаза вспыхивают от ее «п-п-п-п»! И я в который раз надеюсь, что у них не все потеряно.
А у нас?
И чем больше они веселятся с малышкой, тем больше я думаю про наши отношения. Вот точно, если дать человеку хорошее, он будет хотеть еще и еще. Я рада за дочку и мне бы на этом успокоиться!
Обедаем к восторгу Дашки все вместе. Керн снова моет посуду.
— Нужно подарить тебе посудомойку, — к концу дела сообщает он.
Прикусываю губу.
— Да? А мне очень нравится твой вид на кухне.
Мужчина разворачивается, пристально смотрит в глаза. Приподнимает бровь. Я вспыхиваю. Ох, я не мастер флирта! А сказала, что на самом деле думаю.
— Признаюсь честно, — Кирилл
