– Лен, ну откуда у него могли быть ключи от моей квартиры? Шутишь, что ли?
– А у кого были? – Усмешка и обидная снисходительность во взгляде были сейчас не важны. Важным сейчас было другое – та самая ускользающая мысль, похожая на перистое облако.
– Ну, у меня были. У Янки, естественно. У тети… Аллы.
– Что за тетя Алла? Твоя родственница?
– Домработница из агентства. Яркий типаж, знаешь? «Есть женщины в русских селеньях…» Ты думаешь, это она его замочила? А что, вариант. На почве давней неразделенной любви тюкнула топориком по башке, и все дела. Говорят, женщины в порыве ревности еще и не на такое способны…
– А если серьезно, Жень?
– Что – серьезно?
– Кто это мог сделать?
– Откуда же я знаю, Лена? Ну, кто-то сделал… Тот, кому это было нужно сделать. Мало ли кому Слизень мог дорогу перейти. Может, это он только на вид был безобидным алкоголиком. А на самом деле – агентом иностранной разведки или каким-нибудь наследником миллионов Билла Гейтса.
– Или главарем преступной группировки, которого заказал другой главарь такой же группировки. А киллер оказался оригиналом, избрал не совсем обычный в таких случаях способ убийства. Чтобы спутать карты следствию, – подсказала Лена.
– А что, мысль, – вяло поддержал Женька. – За это и правда стоит выпить. Жаль, я за рулем.
– И все-таки… Все-таки я не могу понять, Жень! Такие люди обычно умирают своей, тихой, смертью. А уж если их и убивают, то только в пьяной драке. Я не права?
– Наверное, права. Но мой сосед, как видишь, оказался исключением из правил. Скончаться под забором, как и полагается уважающему себя алкоголику со стажем, ему не дали. И умереть от отравления каким-нибудь техническим спиртом тоже не позволили. Обидно даже за него, знаешь… Несправедливо. Надо бы пожаловаться в небесную канцелярию на их местных небесных бюрократов…
– Да перестань, – отмахнулась Лена. – Жень, неужели ты не понимаешь, что это важно?
– Лен, я ничего сейчас не понимаю. Может, ты и права, только у меня совсем башка не варит. Ну скажи, какая теперь разница, за что его убили?
– А разница такая, что если ни у кого не было причин его убивать… Но его все-таки убили, причем в твоей квартире… – медленно произнесла Лена. – В твоей квартире, понимаешь? Не у себя дома, не на улице, а именно в твоей гостиной… и получается, что он был не целью, а… средством. Понимаешь? Средством, с помощью которого тебя кто-то подставил!
Он поднял на нее посветлевшие глаза пятнадцатилетнего подростка. От этого растерянного, такого незащищенного его взгляда сердце снова готово было упасть вниз и разлететься на мелкие кусочки. Разбиться вдребезги от переполняющей его нежности к Женьке, от страха за Женьку, от любви, которая медленно, год за годом, разрушала его мышечные ткани, с каждым прожитым днем делая все более хрупким, прозрачным, превращая в стекло.
«Не сейчас», – мысленно сказала она себе и отвела взгляд, чтобы справиться с нахлынувшим оцепенением.
– Лен, я ведь тоже… тоже не разведчик, не наследник… И даже не глава преступной группировки. Кому надо меня подставлять? Да еще таким странным образом?
– Значит, кому-то надо. И именно таким странным образом. Нужно только выяснить кому, – сказала она, наконец осознавая, что за мысль не давала ей покоя. – Нужно это обязательно выяснить, Женька. Потому что…
– Потому – что? – сердито перебил он ее. – Потому что справедливость должна восторжествовать? Будем играть в сыщиков, да?
– Не злись. Но играть в сыщиков придется.
Да зачем? Я же тебе объяснил уже, что никаких следов в квартире не осталось. Ну, только кресло это чертово, так я и с ним что-нибудь придумаю… Если даже допустить, что меня на самом деле кто-то хотел таким странным образом подставить, то у него ничего не получилось! Зачем копаться, выяснять что-то? Лен, неужели ты не понимаешь, мне сейчас другое нужно! Мне, наоборот, отойти от всего этого нужно, забыть… То есть я понимаю, конечно, что забыть не получится, но абстрагироваться, переключиться на нормальную жизнь как-то… Иначе у меня окончательно крыша съедет, если я постоянно об этом буду думать!
– Придется, – повторила Лена. – Сам же сказал – у него ничего не получилось. В том-то все и дело.
– Да в чем?! В чем все дело? Ты можешь внятно изъясняться?
– Не ори на меня, пожалуйста, – сказала она без эмоций, не чувствуя никакой обиды за этот тон, которым он разговаривал с ней в первый раз в жизни и который в другой ситуации поверг бы ее в психологический ступор. – Сам подумай. Если не получилось – значит, он не становится.
– То есть? – Женька опешил.
Он опешил, хотя по его взгляду, по нервному движению пальцев, снова обхвативших сигаретную пачку, Лена сразу поняла, что эта мысль уже приходила ему в голову и раньше. Просто он гнал ее от себя прочь, потому что ему слишком тяжело сейчас было думать еще и об этом.
За окном, в глухой темноте раннего ноябрьского вечера, усыпанного крупными осколками звезд, снова накрапывал мелкий дождь. В полной тишине, нарушаемой лишь редкими и глухими стуками капель о стекло, они сидели некоторое время, не глядя друг на друга.
– Хочешь сказать, в ближайшее время следует ожидать появления еще одного трупа в квартире? – апатично поинтересовался он, впрочем, не ожидая ответа на свой вопрос.
– Хочу сказать, что нам обязательно надо выяснить, кто и почему это сделал. И как можно скорее.
– Не представляю. Я просто не представляю, Лен, кто это мог быть. И зачем… И почему таким странным способом… Черт, да как же?… Как же это, а?…
Она подошла сзади и положила руки ему на плечи. Короткий, ничего не значащий жест, который длился всего несколько секунд. Женька, погруженный в свои тяжелые мысли, в свою отчаянную беспомощность, даже и не заметил, наверное, этого ее прикосновения.
– Все будет хорошо, – наклонившись, пробормотала она ему в затылок, едва уловимо пахнувший сладковатым мужским одеколоном. – Все будет хорошо, вот увидишь. Я знаю совершенно точно. И я тебя не обманываю.
Почувствовав, как слегка расслабились в этот момент его напряженные плечи под ее пальцами, Лена отступила на шаг, не давая себе возможности привыкнуть к этому ощущению, обрывая поток совершенно ненужных мыслей. Достаточно, не стоит разводить лишних сантиментов. Не нужно это ни ей, ни Женьке. У Женьки есть женщина, которая положит руки на плечи и будет шептать на ухо нежные слова. Поезд ушел, хотя Лена сильно подозревала, что этот самый поезд никогда и не проходил мимо ее станции. А если и проходил, то поспешным транзитом, без остановки. Убеждать себя в обратном бессмысленно.
