путь ему перегородил главарь дружной компании.
— Не уйдёшь, мразь! — закрыв собой проход, прошипел он. — Голову снесу, паскуда!
Будь Жакан обычным вором, без особых навыков и множества лет практики за спиной, главный “шкаф” исполнил бы свою угрозу в полной мере, но Пентр был не из той породы. Два удара меча — один с целью снести голову, второй — чтобы разрубить пополам, Жакан преодолел без труда и уже готов был пронзить открывшееся лицо охранника, как вдруг по затылку ударил камень… нет, целая скала, повалив неудачливого домушника на пол. Шкатулка, звеня и дребезжа ценностями внутри, прокатилась меж ног главного дуболома и оказалась в обеденном зале, пока её новый хозяин лежал на полу и с трудом удерживал себя в сознании.
Шрам на спине наёмника резко и очень больно уколол своего хозяина, знаменуя о неминуемой смерти, если только… Собрав остатки сил, которые не смог до конца выбить подкравшийся со спины “шкаф”, Жакан несколько раз перекатился из стороны в сторону, минуя бешеные удары меча, которые рубили дорогой и очень красивый палас в нитки. Крики, рык, шипение. Нечеловеческие звуки издавали двое охранников, пытаясь порубить и затоптать катавшегося по полу человека, который раз за разом оказывался чуточку быстрее их.
В один из таких перекатов Пентр чудом смог ухватиться за один из своих ножей, которые выронил при падении, а после крайне удачно для себя, но очень скверно для начальника “шкафов”, всадить его последнему по самую рукоять чуть выше колена. Дикий крик боли и никакой ругани. Главный упал на пол, как подкошенное дерево, и крича, что было сил, держался за колено, бешеными глазами глядя на нож, что торчал в его плоти. Дорога открыта — осталось по ней только пройти.
Увернувшись от очередной серии бешеных и явно хаотичных ударов меча, Жакан наконец смог подловить момент и ловким движением оказаться на ногах. В глазах всё плыло, голова раскалывалась, тошнило. Но хищную сталь, а вместе с ней и её хозяина, наёмник видел чётко. Очередной удар наотмашь. Пентр смог в этот момент собрать остатки сил, которые таяли на глазах. Поднырнув под руку, наёмник проскользнул между стеной и “шкафом”, ухитрившись не упасть. Влетев в обеденный зал, Жакан на бегу подхватил шкатулку и, не останавливаясь, вылетел в окно.
Звон стекла, пожалуй, разбудил обитателей всех ближайших домов. Те, кто успел соскочить с кровати и выглянуть в окно, могли видеть живописную картину: окровавленный человек не слишком уверенными движениям перебирается через забор дома Тисменов, держа что-то в руках. В окне первого этажа особняка маячит крупный силуэт, который пытается пролезть в разбитое окно, но вместо этого только режется и громко ругается. В это время человек наконец преодолевает забор, хватает выпавшую из рук вещь и неровной походкой со всех ног удирает прочь, пока из-за забора в спину ему летят ругательства и угрозы.
ГЛАВА 12. ОБЛАВА ШЕСТЁРОК
Все тело саднило и болело. Правое плечо, на которое пришёлся удар об дверь, пульсировало, а ослабшая рука повисла и почти не ощущалась. Затылок, в который прилетел кулак одного из охранников, пульсировал не меньше. Боль пронзала череп насквозь, разливаясь по нему всему. Ощутимо подташнивало, сознание то и дело пыталось ускользнуть, но Жакан держался из последних сил. Руки и лицо были изрезаны осколками, тело и ноги спасла одежда и обувь.
“Выжить… потом… думать”.
Бредя по тёмной улице, наёмник, опираясь о стену, то и дело останавливался, чтобы перевести дыхание и дать израненному и измождённому телу небольшой отдых. Связной, неприметный бродяжка, один из людей Ананси, был на своём месте. Он спал в подворотне, закутавшись в тряпье и положив под голову какую-то сумку. Несмотря на его жалкий вид, это был один из самых ценных кадров “Сороконожки”. Умелый карманник, весьма опытный разведчик, который собирал информацию на улицах, прикидываясь обычным попрошайкой, и крайне умный проводник, который знал все ходы катакомб, как свои пять пальцев.
— Тер, — прохрипел Жакан склоняясь к спящему. — Тер, мать твою. Проснись!
Терентон, которого все называли просто Тер, что-то пробурчал сквозь сон, дёрнул веками и открыл глаза. Когда сонные глаза проводника остановились нас измождённом и окровавленном лице наёмника, он вскинул и попытался отползти, но запутался в своих обмотках и благополучно застрял. Будь у Пентра цель убить его, это было бы самое лёгкое дело в его жизни, но не сегодня.
— Не ори, полудурок, — зашипел на него наёмник. — Это я, Жакан.
— Кто? — почти дал петуха Тер, но когда всё же смог совладать с тряпьём и встать на ноги, чуть осмелел. — Какой ещё нахрен Жакан?
— Пентр, — прорычал наёмник. — Ананси должен был тебя предупредить. Капля у меня.
Несколько секунд на осознание услышанного — и тело проводника слегка расслабилось, в то время как на лице расплылась нервозная ухмылка.
— Жакан, провалиться тебе на месте, — усмехнулся Тер. — Босс сказал, что у тебя рожа другая, но не думал, что… Ты что, ранен?
— Да, и крайне скверно, — ответил Пентр. — Так что собирай манатки и веди меня в ваше логово. А иначе потащить на своем горбу.
— Здесь вещей не храню, — обойдя наёмника, ответил проводник. — Пошли, спуск недалеко.
На это Жакан ничего не ответил и молча последовал за главным знатоком катакомб.
— Всё пошло не совсем по плану?
— Охренеть как не по плану, — грустно усмехнулся наёмник. — Ещё бы чуть-чуть — и пиши пропало.
— Воровство — дело такое, — протянул Тер. — Целая наука, которую не познать и за…
— Заткись, а, — прорычал Жакан. — И без твоего трёпа тошно.
Спуск в катакомбы располагался через две улицы, буквально под ногами у обычных граждан. Лестница, ведущая в недра земли, находилась под одной из дорожных плиток. Сама по себе идея была так себе — располагать вход у всех на виду. Но учитывая, что по этой улице мало кто ходил — ведь вела она в трущобы, один из опорных пунктов “Сороконожки”, идея приобретала смысл.
“Хочешь что-то спрятать, спрячь на видном месте”.
Тер, со знанием дела сразу нашёл нужную плитку и почти без усилий сдвинул её, открыв кусок лестницы и чёрную бездну, куда она уходила.
— Помочь? — спросил проводник.
— Не надо, — отмахнулся наёмник. — Сам попробую.
— Падать далеко, — ухмыльнувшись, ответил Тер.
— Покаркай мне тут, — прорычал Пентр. — Первый полетишь, дятел.
Скрипя и кряхтя от боли, Жакан с трудом опустил ноги на лестницу, и начал медленный спуск. Проводник, дождавшись, когда его подопечный спустится достаточно глубоко, полез за ним, не забыв закрыть за собой проход.
— Темно, — шипел наёмник, аккуратно опуская
