Ой! Ой-ой-ой!
— Вообще-то, мой папа тоже готовил меня к семейному бизнесу с того самого дня, как я родилась, — возмутилась я.
— Ну да, будешь продавать пончики за прилавком единственной пекарни твоего отца, — с издёвкой ответил Саид.
Его отец владел сетью строительных гипермаркетов «Сделай сам» по всей северной Англии и занимался строительным бизнесом. Саид был наследником многомиллионного состояния, а вёл себя так, будто ему уже исполнилось пятьдесят восемь, и он сам построил этот бизнес. Мы пробыли вместе всего полчаса, а я уже почувствовала, как группа объединялась против него.
— Я не собираюсь получать пособие в двадцать пять лет, — возразил Дэррил.
— Тогда, когда тебе исполнится сорок. А может, и раньше, если получишь травму, вылетишь из состава или потеряешь форму. Карьера футболиста не такая уж и долгая, верно?
— Легко пришло, легко ушло, чёрт возьми, — фыркнул Дэррил. — Давай посмотрим правде в глаза, дружище Саид, ты ведь не сам создал этот бизнес, верно? Маркус и я — единственные люди, которые находятся здесь благодаря собственному таланту и усилиям.
Возможно, вы помните Маркуса. Несколько лет назад он победил в «Икс-Факторе», но его успех ограничился лишь одним хитом. Когда мы знакомились, он рассказал нам о том, как Саймон Коуэлл[83] бросил его после окончания контракта, и с тех пор ему приходилось перебиваться участием в реалити-шоу.
— Мой агент продвигает меня в шоу «Я знаменитость, заберите меня отсюда!»[84] в следующем году, — поделился он с нами, — но на самом деле я здесь за советом, как максимально использовать то, что у меня есть.
Говоря начистоту, Дэррил был даже слишком добр, сказав, что Маркус разбогател благодаря своему таланту. На самом деле, он победил в шоу только потому, что всем его было жалко. Он не был прям красавчиком, у него были большие, печальные, карие глаза, а в детстве он боролся с раком. Конечно, все голосовали за него.
И слишком богатым он тоже не был. Его доход составлял около двух миллионов плюс хорошая квартира в Челси.
— Но расходы на содержание просто убийственные, — сетовал он. — Иногда я думаю, что мне лучше вернуться в Ротерем[85].
— Хорошая идея, — подхватил Саид. — У моего отца там новая застройка — мы можем помочь тебе с квартирой.
— А что скажешь ты, Лия? — поинтересовался доктор Флинт. — Для тебя это, вероятно, стало некоторым шоком.
— Это здорово, — ответила я, — мне нравится. Я только начинаю привыкать.
— Никаких проблем? — уточнил доктор Флинт, глядя на меня поверх очков.
— Одна-две, — призналась я. — В основном, люди завидуют. Стервозные девчонки.
Саид громко фыркнул.
— Ты думаешь, мы не видели в газетах мать твоего друга после того, как ты бросила ей в лицо пирог? Ты получила кучу денег в течение нескольких недель и совершенно потеряла контроль над собой.
— Отвали от неё, — вмешалась Оливия. — Лия невероятно щедра. Ты видел, что она сделала для того маленького мальчика Алфи? — Она повернулась ко мне, улыбаясь. — Хотела бы я сделать что-нибудь подобное. Ты, наверное, чувствуешь себя прекрасно.
— А почему ты этого не делаешь? — спросила я.
Она слегка удивилась.
— Ну, я никогда не встречала такого человека и не думаю, что мои родители позволили бы мне просто так выписать чек на восемь тысяч фунтов.
— Я делаю то, что хочу, — заявила я.
— Сегодняшний семинар посвящается филантропии, — объявил доктор Флинт.
— Это когда жертвуешь на благотворительность, — громко объяснил Саид, глядя на Дэррила и Маркуса.
— Предпочитаешь получить по лицу или в живот? — огрызнулся Дэррил.
— Тише, тише, — призвал к спокойствию доктор Флинт.
— Что ж, я действительно с нетерпением жду этого семинара, — призналась Оливия. — Раньше я чувствовала себя виноватой из-за того, что я богатая. Очень виноватой. И я ни с кем не могла поделиться этим, потому что, понимаете, я боялась, что меня посчитают сумасшедшей.
— Ещё бы, — пробормотал Саид.
— Все девочки в моей школе из богатых семей, и они просто считают само собой разумеющимся, что они лучше тех, кто учится в государственных школах, тех, у кого нет наших преимуществ. Никто никогда ничего не оспаривает, — поделилась Оливия, слегка покраснев.
— Очень хорошо, Оливия, — похвалил её доктор Флинт.
— И все очень амбициозны: ты должна получать высокие оценки, хорошо выглядеть, быть стройнее других девочек, но всё это лишь подогревает жажду первенства. Только три девушки стремятся к карьере в медицине или смежных областях, а остальные просто будут жить на доходы от своих трастовых фондов, пока не найдут богатых мужей.
Надо будет погуглить значение «трастовые фонды», когда вернусь в свой гостиничный номер. Очевидно, что о них стоило знать.
Дэррил закатил глаза.
— Там, откуда я и Маркус, и Лия тоже, у нас нет времени на подобные вещи. Мы понимаем, что нам повезло, что у нас есть деньги. Моя мама всю жизнь работала, убирая дерьмо за другими людьми, и ей платили меньше минимальной зарплаты. Слышал это, богатенький мальчик? Теперь она живёт в бунгало в Олдерли-Эдж[86], и уборщица приходит к ней три раза в неделю. Почему я должен испытывать угрызения совести из-за этого?
— Мог бы, — возразила Оливия. — Ты мог бы чувствовать это, видя, что зарплата футболиста несоизмеримо больше, чем у уборщицы.
— Что ж, я не чувствую, — ухмыльнулся Дэррил.
Вмешался доктор Флинт, заговорив о самоуважении, относительных ценностях и поиске жизненного предназначения…
— Лия, а ты что думаешь? — спросил доктор Флинт.
— Э-э-э… простите?
Он выглядел огорчённым.
— Я говорил о роли денег. Можем ли мы найти смысл в нашем достатке? Зачастую он лишает людей амбиций и оставляет чувство опустошённости.
— О, — протянула я, задумавшись. — Я не чувствую себя опустошённой. Я просто немного растерянна. Сомневаюсь, что у меня вообще когда-либо были какие-то амбиции. Сейчас у меня как будто слишком много вариантов выбора.
— Я достиг всего, чего хотел достичь в жизни, когда выиграл тот финал, — высказался Маркус. — Теперь… теперь мне кажется, что мой путь завершён. — По его щеке скатилась слеза.
— Вот! — подхватил доктор Флинт, пододвигая к нему коробку с салфетками. — Это именно те эмоции, которые мы и стремимся выявить в эти выходные.
Он произнёс это так, будто мы отправлялись на сафари, а наши эмоции — это редкие животные, которых мы собирались подстрелить. Бац! — вот он, раскаивающийся тигр. Бум! — подавленная антилопа.
Происходящее начинало меня раздражать. В конце концов, мы заплатили немалую сумму за эти выходные — по полторы тысячи фунтов каждый, — а атмосфера сводилась к полному унынию.
— Послушайте, — начала я, — на самом деле, мы все в одной лодке. Нам всем выпала удача. Кому-то из нас повезло с родителями, кому-то — со спортивными или музыкальными талантами, а мне — с набором случайных чисел. Но нам всем повезло. Не стоит чувствовать себя виноватым из-за этого. Я имею в виду, что раньше никогда не испытывала чувства вины, но мне уже повезло просто потому, что я родилась в развитом государстве. Даже имея меньше денег в Британии, вы, вероятно, живёте лучше, чем дети в других странах, которые не получают образования, вынуждены работать на потогонных фабриках, сталкиваются с наводнениями и прочими проблемами. Конечно, это несправедливо, но это не моя вина. Я не должна чувствовать себя виноватой.
И тогда я произнесла это. Те самые слова, которые часто слышала. Слова мамы. Слова папы. Самые раздражающие слова в мире.
— В конце концов, — заключила я, — жизнь несправедлива.
Глава 22
«Мир полон достойных целей. Проблема в том, чтобы выбрать,
кому, где и в каком объёме оказывать помощь».
