— Отличная работа, Маркус, — похвалил доктор Флинт. — Помогает ли это тебе сосредоточиться на своих целях?
— Я собираюсь снова стать номером один, — заявил Маркус. — Я докажу Саймону Коуэллу, что он ошибся. Я никогда не вернусь в Ротерем. Я сделаю всё, что в моих силах… всё, что потребуется…
Мы снова зааплодировали.
— А ты, Люк? — спросил доктор Флинт.
— Э-э-э… Чёрт возьми… Не думаю, что смогу с этим конкурировать. Думаю, мне стоит отнестись к учёбе более серьёзно… Как говорит Саид, узнать немного больше о том, как распоряжаться деньгами… Бросить травку…
Мы поаплодировали и ему, но уже не так бурно.
— Дэррил?
— Очевидно, что я хочу играть за лучшие команды Премьер-лиги, выступать за свою страну, добиваться успеха на поле, — ответил Дэррил, и мы все приготовились аплодировать, но он поднял руку, призывая нас к молчанию. — Я хочу гораздо большего. Хочу встретить девушку, которая не будет вести себя как «жена футболиста». Я намерен закончить обучение в Открытом университете[91]. Мне нужна стабильная жизнь вне футбола, которая будет ждать меня после завершения карьеры. Я хочу заботиться о своей маме, сестре и маленьком сыне.
— Боже мой, у тебя есть сын?! — воскликнула я.
— Открытый университет? — ахнула Оливия.
— Его зовут Антон, ему два года, — с гордостью ответил Дэррил. Его глаза засияли так же ярко, как и его бриллиантовые серьги-гвоздики. — Мы с его мамой больше не вместе, но она прекрасно справляется. Я хочу обеспечить ему лучшую жизнь, какую только смогу. Вот почему я изучаю экономику — чтобы быть уверенным, что никогда не подведу его. Сын даёт моей жизни больше смысла, чем что-либо другое…
Казалось, что у Дэррила в жизни уже было больше смысла, чем у пятидесяти человек, вместе взятых. Может быть, если бы у меня был ребёнок, я бы тоже обрела амбиции и уверенность, и интуитивно понимала, какие решения были бы лучшими для меня… для нас. Если бы был ребёнок… Может быть…
— А что думает Лия? — спросил доктор Флинт.
— Я абсолютный новичок во всём этом, — призналась я. — Ещё несколько недель назад единственной моей финансовой заботой было то, уговорю ли я маму дать мне двадцатку. Я просто хочу привыкнуть думать о деньгах. Было приятно встретиться со всеми вами сегодня. Я действительно многому научилась.
Все зааплодировали моей скромной речи.
— Хорошие мысли, — заключил доктор Флинт. — Никто не может знать ответы на все вопросы.
А мне казалось, что ответов не хватало всегда и везде. Но тут я вспомнила девиз бабушки Бетти: «Просто плыви по течению». Это у меня получалось хорошо.
После завершения семинара мы вместе поужинали в баре отеля. Я съела бургер с жареной картошкой, поболтала с Маркусом о том, каким на самом деле был Саймон Коуэлл, и обсудила японское выпрямление волос с Оливией: её подруга опробовала эту процедуру и была в ужасе от своего нового «приутюженного» образа.
А потом Дэррил спросил, кто хочет пойти в клуб, и мы начали спорить, не слишком ли я известна, чтобы сойти за восемнадцатилетнюю. Я выпила два бокала красного вина и уже ощущала себя на двадцать три. Началась моя новая жизнь. Я была уверена, что смогу попасть в клуб, не привлекая внимания.
Мы с Оливией пошли переодеваться. Идя по фойе, я раздумывала, что надеть («Может быть, то маленькое платьице, которое я купила во время похода по магазинам за семь тысяч фунтов, и блестящие красные туфельки…»), когда Оливия вдруг воскликнула:
— Боже мой! Но… этого не может быть!
Высокая стройная фигура, удаляющаяся от стойки регистрации, повернулась к нам. И я увидела огромные серые глаза. Я увидела полные губы, слегка кривоватую улыбку.
Какого чёрта Раф забыл в моём отеле?!
Я открыла рот, чтобы спросить, но осеклась. Оливия, обычно такая собранная и уверенная в себе, вдруг затараторила и захихикала, как… как моя младшая сестра Наташа. Какое подозрительное преображение.
— Ты ведь Рафаэль, да? Рафаэль Форрест. Я не видела тебя много лет. Ты ведь учился в Уингфилде[92], верно? Фредди сейчас учится в Итоне, но, думаю, ты сам знаешь. Помнишь меня? Оливия Темплтон, сестра Фредди Темплтона.
Чёрт возьми. Даже я слышала об Уингфилде. Это одна из тех сказочно шикарных школ-интернатов, которая была в точности похожа на Хогвартс, только без девочек и магии.
Раф едва заметно улыбнулся и даже не взглянул на меня.
— О да, — ответил он. — Верно.
Моё сердце сжалось от волнения, хотя, возможно, дело было в двух выпитых бокалах красного вина.
— Так странно видеть тебя… Я думала… кхм… Это Лия, — представила меня Оливия. — Мы вместе проходим обучение на семинаре выходного дня. Мы сейчас переоденемся и пойдём в клуб. Хочешь пойти с нами?
Раф покачал головой. Улыбка исчезла с его лица.
— Нет, спасибо.
Повисло неловкое молчание. Оливия, казалось, ничего не заметила.
— Фредди обожает Итон, — продолжала она. — Он много занимается спортом, знаешь, всё тот же Фредди. Он не поверит, что я с тобой столкнулась! Я и сама не могу в это поверить. Помнишь, как ты приезжал к нам на пасхальные каникулы?
— Да, — сказал Раф. — Да. Я помню.
Я больше не могла терпеть. Он меня словно не замечал. Я была влюблена в человека, который был либо невероятно грубым, либо социально неловким. И что он здесь делал? Грубый, социально неловкий, безумный сталкер.
— Я, пожалуй, пойду переоденусь, — сообщила я Оливии. — Встретимся здесь, внизу.
— О, я тоже иду, — ответила она. — Пока, Раф, рада была снова тебя увидеть.
Его глаза метнулись ко мне. Что он пытался мне сказать?
— Пока, — выдохнул он.
Мы вошли в лифт.
Я кипела от злости. Что происходило? Почему он был здесь? Почему он игнорировал меня?
— Ничего себе! — воскликнула Оливия. — Вот это поворот! Рафаэль Форрест! Как странно, правда? — Она покачала головой. — Я с трудом его узнала. Он учился в подготовительной школе с моим младшим братом Фредди — он на год младше меня, — и однажды он гостил у нас на каникулах. В последний раз, когда я его видела, у него были брекеты и жуткие прыщи. Но это точно был он.
— Мне он показался грубияном, — заметила я.
— Когда я его знала, он почти не разговаривал, — поделилась Оливия. — Честно говоря, он не был лучшим другом Фредди — по-моему, он был немного замкнутым, — но он всегда оставался в школе на каникулы, и классная руководительница обзванивала всех, спрашивая, кто сможет его приютить. Мой брат — хороший парень, ты должна с ним познакомиться.
— С удовольствием, — улыбнулась я.
Передо мной открывался целый мир, полный Фредди из Итона и победителей «Икс-Фактора», а также походов в клубы с Дэррилом, который был чертовски привлекателен во всех смыслах. Кому нужен был какой-то грубый неудачник, живущий в убогом почти притоне? Точно не мне.
И тут Оливия вдруг сказала:
— Должно быть, я ошиблась.
— В чём ошиблась?
— Дело в том, что я точно слышала, что Раф Форрест умер.
Глава 23
«Иногда бывает довольно неприятно пережить нечто такое,
что полностью затмевает всё остальное».
Я задрожала всем телом. Клянусь, мои внутренние органы превратились в лёд.
— Что? — переспросила я.
— Я думала, он умер. Он упал в обморок в школе, вот что я слышала. Ходили слухи об алкоголе или наркотиках, а потом сказали, что он умер. Больше его никто никогда не видел. Но, видимо, это было не так, потому что вот он, совершенно живой.
Боже мой! Я не могла поверить своим ушам. Когда закрылась дверь лифта, в голове стучало, как барабан: «Раф мёртв… он мёртв… Раф мёртв».
Он был вампиром, ангелом, зомби (нет, конечно, нет), призраком? О, Господи.
Мне необходимо было узнать правду.
Добравшись до своей комнаты, я написала Рафу сообщение:
