пока кровью не истек.
Сидорчук молча кивнул. Он нырнул к капоту, накинул ручку стартера на шкив и с силой рванул ее на себя. Мотор, чихнув пару раз, натужно, но уверенно взревел. Только после этого старшина полез в кабину, выудил из-под сиденья замусоленную автомобильную аптечку — железную коробочку, из которой достал пару серых, но еще стерильных перевязочных пакетов.
Ильич сноровисто разорвал прорезиненную оболочку, перетянул пробитое плечо немца. Заодно и руки с ногами связал. Жгутом. У хозяйственного Сидорчука имелось даже такое добро.
— «Языков» в кузов! — скомандовал Карась — Трупы тоже. Закидываем, и рвем отсюда. В темпе!
Мы зашвырнули намертво связанных в узел немцев за борт «полуторки». Туда же определили дохлых диверсантов.
Все. У нас есть железобетонный козырь, перекрывающий все косяки.
— Ильич, — голос Мишки был сухим и деловым. — Едем в Свободу. К Назарову.
Я посмотрел на старлея.
— В Свободу нельзя. Мне нужно в Золотухино.
— Соколов, — Карась качнул головой, поморщился. — У нас в кузове два немецких разведчика, взятых в непосредственной близости от Ставки фронта. Это самое настоящее ЧП. А если тут ещё есть группы? Нам срочно нужно доставить этих красавцев в штаб. Допросить. А представь, они сдохнут, пока мы по своим делам мотаемся. Я все понимаю. Правда. И за Золотухино душа болит. Сам знаешь. Но сейчас по-другому нельзя. Понимаешь, Алексей?
Впервые Карась назвал меня по имени. Это было неожиданно.
Ну и конечно старлей прав. На все сто процентов прав. И по уставу, и по оперативной логике. Но у меня есть своя задача. И свой таймер.
— Значит, так, — я посмотрел Карасеву в глаза. Надеюсь, он не начнет спорить. — Разделимся. Вы с Ильичом везете обоих «языков» Назарову. Сдаете с рук на руки. А я иду в Золотухино.
Карась нахмурился.
— Один? С пустой обоймой? А если диверсант уже там? Если придётся вступить в бой? Не могу тебя отпустить, Соколов. Это — верный способ самоубиться.
— Миша, послушай, — я тронул старлея за плечо. — Согласен. Доставить двух живых диверсантов в штаб — твоя прямая обязанность. Если мы попремся все вместе в Золотухино, а по дороге, к примеру, сломается машина — потеряем всё. Да и вообще… Группа на самом деле может быть не одна. Но… Пойми, я должен добраться до Золотухино и проверить. Все проверить. Лизу, Скворцову, диверсанта. Разумно, если пойду один. Выясню, разберусь. Потом приеду в Свободу. Ты старший в группе. Тебе принимать решения. Но… Прошу взвесить все основательно.
Карась нахмурился, обдумывая. Потом резко спросил старшину:
— Ильич, до Золотухино далеко отсюда?
— По дороге — километров пять в объезд. Если поедем сами, не дотянем, — мрачно ответил Сидорчук, прислушиваясь к натужному вою мотора, который издавал опасные металлические звуки. — Радиатор пробит. Температура прет. Потихоньку, на малых оборотах, до штаба мы как-нибудь доползем. Поедем в Золотухино — будет проблема.
— А если пешком? Напрямик через лес? — спросил я старшину.
— Пешком… — Сидорчук прищурился, вглядываясь в темноту. — Наверх холма подняться– там будет старая просека, она резко уходит влево. По ней — ровно верста через бор. Выйдешь аккурат к задворкам станционного поселка, прямо к товарным складам. Оттуда до медсанбата рукой подать. Быстро добежишь, если в темноте ноги не переломаешь.
— Годится, — кивнул я и снова посмотрел на старлея.
— Черт с тобой, Соколов! — махнул рукой Карась. Потом достал свой пистолет, выщелкнул магазин, проверил его и сунул обратно. Протянул оружие мне, рукояткой вперед. — Забери. Я запасной поставил.
— Оставь себе, Миша. Тебе еще этих двоих конвоировать. Да и потом… Оружие — это же не сапоги дать поносить.
— Я себе фрицевский автомат возьму и два магазина к нему. Ты с немецкими вещичками в Золотухино идти не можешь. Патрули скрутят. А мне нормально. Хватит за глаза, если эти в кузове рыпнутся. Ты там палил, как из пулемета. С пустым стволом против профессионала делать нечего. Не выделывайся, лейтенант. Бери.
Я на секунду замялся, но спорить не стал. Он был абсолютно прав. Мишкин ТТ сейчас мне очень сгодится. Я кивнул, взял пистолет, засунул его за пояс галифе. Свой, пустой, убрал в кобуру.
— Спасибо, товарищ старший лейтенант. Удачи вам доехать.
Глава 12
Лес закончился внезапно. Деревья просто резко расступились, и я оказался рядом с узкой, изрытой колеями грунтовкой, которая вела к задворкам станционного поселка Золотухино.
Остановился. Уперся грязными руками в колени, тяжело, со свистом втягивая влажный ночной воздух. В боку кололо так, словно туда вогнали ржавый гвоздь и теперь методично его проворачивали. Всю дорогу я бежал. Отсюда такие ощущения.
Ноги, отяжелевшие от налипшей грязи гудели. Обожженные об горящую печки пальцы неприятно саднило. Похоже, будут волдыри.
Представляю, как я сейчас выгляжу. Черти в аду поприличнее будут. Если в таком виде тормознет патруль — до утра придется сидеть в комендатуре. Хрен докажу, что являюсь офицером контрразведки, а не диверсантом, вылезшим из болота.
Выпрямился, размял шею, огляделся. Сидорчук оказался прав. Его указания вывели меня с точностью до метра. Вот они, длинные, приземистые силуэты складов, окруженные забором из колючей проволоки. До госпиталя отсюда — рукой подать. Буквально пересечь пару улиц.
Буквально… Я тихо хохотнул себе под нос. В таком виде — это прям серьезная задача.
Перевёл дух и быстрым шагом двинулся вперед. Старался держаться в густой тени деревьев, растущих вдоль обочины.
Как назло чертова контузия решила напомнить о себе. В ушах стоял тонкий, непрерывный звон, а мир перед глазами периодически кренился куда-то влево.
Склады в Золотухино охранялись серьезно. В тусклом свете редких фонарей по периметру мерно расхаживали часовые с винтовками наперевес. Со стороны путей доносился лязг буферов и тяжелое, натужное дыхание маневрового паровоза. Узловая станция работала круглосуточно.
Мне нужно обогнуть территорию складов, выйти на нужную улицу. Еще немножко — и буду на месте.
Впереди послышались голоса и чеканный топот сапог.
Патруль. Трое бойцов. Они вывернули из-за угла и шли прямо в мою сторону.
Я мгновенно отпрянул назад, втиснулся в узкую щель между забором и сараем, заросшую травой. Замер, стараясь не дышать.
— … а он мне и говорит, мол, спирта нет, старшина выдал только сухой паек, — донесся басовитый, недовольный голос одного из патрульных.
— Да врет каптенармус этот. Зажал, гнида тыловая, — ответил второй.
Луч фонарика скользнул по забору буквально в полуметре
