глав нью-йоркской мафии.
Когда я веду мать к одному из диванов в гостиной, я понимаю, что это значит для меня.
Мой отец мертв.
Я — его наследник.
Теперь я босс.
Черт, я не был готов к этому. Хотел ли я найти выход из ситуации, чтобы не жениться на Лане? Да, бл*дь. Но я не хотел, чтобы в результате умер мой отец.
Это иррационально, но я хочу, бл*дь, что-то разрушить. Я знаю, что не могу причинить вред тому, кто в этом виноват. Но я никогда не прощу ее за это. Лана все равно что умерла. Потому что для меня это так.
— Кто-то должен заплатить. Кто, бл*ь, думает, что может так с нами поступить? — Я встаю и расхаживаю по комнате.
— Ти, мне очень жаль. Что мне сделать? — спрашивает Нео, стоя в дверях.
— Выстроить в ряд гребаный кухонный персонал. Сейчас же! — кричу я, поднимаю лампу и бросаю ее через всю комнату.
— Есть, босс. — Он тут же разворачивается и направляется к задней части дома.
Босс… Он всегда шутил по этому поводу. Но на этот раз это правда. Черт! Я не готов к этому дерьму. Я думал, что у меня еще годы в запасе, годы, когда я был бы младшим боссом и не отвечал за всю гребаную семью.
— Мама, оставайся здесь. Не заходи на кухню. — Я собираюсь уходить.
— Тео, заставь их заплатить, — говорит мне вслед мама.
— Заставлю. — К тому времени, как я добираюсь до кухни, Нео выстраивает все десять человек персонала кухни вдоль белых шкафов. — Кто, бл*дь, подал эту еду моему отцу? — кричу я, вытаскивая пистолет из-за пояса.
Каждый из них качает головой. Они знают, что их время на исходе. Ни один из них не выйдет живым из этой кухни. Но я позволю им думать, что у них есть шанс.
— Лучше бы кто-нибудь заговорил! — Я прицеливаюсь чуть выше их голов и опустошаю магазин, стреляя по шкафам. Осколки разбитого стекла сыплются на них, будто с небес. Их крики проникают в мои вены. Мне чертовски нравится их страх. Мне это нужно. Мне нужно причинить кому-то боль. И сейчас это они. Перезарядившись, я подхожу к первой женщине.
— Как тебя зовут, милая?
Она плачет:
— Пожалуйста, не делайте мне больно. Я… я ничего не сделала.
Я стреляю в ее колено, наблюдая, как она падает на пол. Нагнувшись, я хватаю ее за хвост и поднимаю ее лицо к себе.
— Неправильный ответ. Я спросил, как тебя, бл*дь, зовут!
— Т-Т-Тина.
— Тина, видишь? Это было не так уж и сложно, правда, дорогая? — Она качает головой «нет». Слезы текут по ее щекам. Я испытываю легкое чувство вины? Или это угрызения совести? Эта женщина, вероятно, даже не подозревала, для чего ее использовали. Но этот крошечный проблеск исчезает в мгновение ока, когда я вспоминаю своего старика с пеной у рта. — Видите ли, один из вас подал еду, которая убила моего отца. И не просто моего отца, но и Дона семьи Валентино. Вы хоть понимаете, что вы натворили?
Она снова отрицательно жестикулирует.
— Не представляешь. — Я встаю, направляю конец ствола прямо ей в голову и нажимаю на курок. Я наблюдаю за тем, как кровь растекается вокруг ее тела, а затем поворачиваюсь лицом к девяти оставшимся сотрудникам. — Итак, кто следующий? — спрашиваю я, улыбаясь им. — Никого? Ни одного добровольца? Ха, Нео, я думал, что хотя бы один из них захочет легко отделаться.
— Ти. Можно тебя на пару слов? — спрашивает Нео.
Я смотрю на него, но мне это слишком нравится, чтобы останавливаться. Открыв ящики, я ищу какой-нибудь инструмент и нахожу маленький разделочный нож. Я улыбаюсь.
— Не сейчас. Я занят. Мне все равно, даже если мне придется оставаться здесь всю долбаную ночь, если мне придется смотреть, как вы падаете один за другим — в любом случае вы все, бл*дь, заплатите.
— Ти, прекрати. Это не их вина. — Лана последняя, бл*дь, кого мне сейчас нужно видеть, входит в кухню.
Я поворачиваюсь и толкаю ее к шкафу. Я вдавливаю маленькое лезвие в ее шею. Одно небольшое усилие, и я перережу ей сонную артерию. Она истечет кровью в считаные секунды.
— Скажи мне, Лана, как ты это сделала? — шепчу я.
— Я… я кое-что взяла у своей подруги Елены, — запинается она. Я точно знаю, кто ее подруга — Елена Тарханова. До недавнего времени она была Еленой Фальконе. Я всегда подозревал, что она убила собственного отца и мужа. Теперь она замужем за долбаным Константином, главой Братвы. Гребаные русские.
— О чем ты, бл*дь, думала, Лана? — Я отхожу назад и прохаживаюсь по кухне.
— Я думала о том, что не хочу оказаться замужем за твоей задницей, Тео. Либо они, либо я. И я выбрала себя.
— Я, бл*дь, работал над этим. Ты не должна была лезть в это. — К этому моменту все на кухне уже знали правду. Но это неважно — ни один из них не проживет достаточно долго, чтобы рассказать об этом. — Нео, уведи ее отсюда. Я все улажу, Лана. Но мы с тобой… нас больше нет. И нашей дружбы тоже.
— У меня не было выбора, Ти.
— Выбор есть всегда, и ты сделала неправильный выбор.
Через полчаса я уничтожаю квартиру Ланы. Кухня похожа на гребаную скотобойню. Наверное, технически так оно и есть. Я весь в крови. И во мне осталось еще столько ярости. Я знаю, что теряю свой чертов разум. Я чувствую, что скатываюсь в опасную неконтролируемую зону. Мне всегда удавалось сдерживать эти эмоции, но сейчас я не справляюсь.
Нео приказал отвезти новоиспеченных вдов в дом моего отца. Я не знаю, куда исчезла Лана. Но если она умна, то убежит как можно дальше и больше никогда не покажется мне на глаза.
Я поднимаю очередную вазу, чтобы бросить ее через всю комнату, когда слышу ее голос.
— Тео?
Глава восемнадцатая
