он измазал слизью мои джинсы: стирка сейчас – это роскошь. – Что ты тут учинил?
Он мяукнул и сердито посмотрел на меня. Я присела на корточки, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. Да, определённо это водоросли.
Я вздохнула. Даже смотреть не хочется, во что он превратил кухню. Можно подумать, у нас и так мало проблем! Бутилированная вода кончилась, помыть посуду невозможно, поэтому ели мы из одноразовых бумажных тарелок. Вода из папиных дождевых бочек годилась для некоторых хозяйственных дел, но пить её было нельзя. Я пошла на кухню, и за несколько метров до двери меня встретила знакомая вонь.
Войдя, я увидела, что в аквариуме, который папа открыл сегодня утром, чтобы показать мне водоросли, валяется пакет с сахаром. Обычно он стоял на полке, и папа клал из него три чайные ложки сахара в каждую кружку чая. Водоросли бурлили и торчали из аквариума, вытекали на столешницу, вниз по шкафчикам и на пол.
Они шевелились.
Оливер громко зашипел и кинулся на водоросли, словно хотел с ними сразиться, но тут же поскользнулся на сыром полу и метнулся ко мне за спину. Я тоже отступила – казалось, эта извивающаяся гадость сейчас нападёт на нас.
– Пойдём-ка отсюда, Оливер. – Я взяла кота на руки и отнесла в гостиную. Зажав одной рукой, я начала его гладить другой, но он вырывался и царапался.
– Оливер, мне больно! – возмутилась я, отпуская его. Кот спрыгнул с моих колен и спрятался под креслом. Видимо, Оливер считал, что это я во всём виновата, а то, что он опрокинул пакет с сахаром, тут он совсем ни при чём. Тут я наконец начала понимать. Все те вещи, которые папа предлагал водорослям в качестве пищи, от мяса до очистков, не имели в своём составе только одного: рафинированного сахара. Вот что даёт жизнь той слизи, которая забила водные артерии Лондона! Но как сахар попадает в Темзенское водопроводное кольцо?
Я закатала рукава, подвернула джинсы и отправилась на кухню. Водоросли перестали расти, они просто пузырились на полу. Я открыла окно.
Ну, слизь, аста ла виста!
Папа пришёл как раз тогда, когда я запихивала в гриль бутерброды с сыром.
– Что здесь произошло? – спросил он, чмокнув меня в щёку.
– Оливер перевернул твой сахар, – небрежно сказала я. – А водоросли оказались настоящими сладкоежками.
– Сахар? Ах вот оно что! – Папа был потрясён, но быстро пришёл в себя: – Надо всем сообщить об этом, надо дать знать властям!
– Да, надо.
Он лихорадочно огляделся в поисках беспроводного телефона, который постоянно куда-то исчезал.
– Сахар, значит. Но как же он попадает в водопровод?
– Не знаю, – ответила я и про себя добавила: пока. Но я выясню, кто и зачем это делает. И остановлю его.
На следующий день, во вторник, я проснулась утром после очередного кошмара, в котором были красная слизь, тонущие люди и тёмные подземные пещеры. Дыхание сбилось, я вся обливалась потом и не хотела открывать глаза. Как такой ужас мог родиться у меня в голове? Куда делись сны, которые мне снились раньше, которые мне нравились? В них я удачно расследовала запутанное дело в отдалённом поместье или в поезде, застрявшем на заснеженной железной дороге посреди Сибири.
Дорога в школу была совсем не такой, как вчера. Никаких протестующих, никаких мародёров, никаких беспорядков. На улицах наконец было спокойно. Кризис ещё не преодолён – десятки тысяч людей так и сидят без воды, но речь мистера Максвелла успокоила Лондон. По дорогам ехали грузовики, развозившие бутилированную воду. На них красовался логотип «Альфа-Аквы». Я увидела огромный билборд, на котором была изображена бутылка чистой воды и гигантская надпись: «АЛЬФА-АКВА».
Лондон, как будто больной пациент, ободрённый словами врача «Вы ещё больны, но скоро поправитесь», послушно ждал исцеления.
Исцеления от доктора Максвелла.
В школе не было никакого специального собрания перед началом дня, но зато у входа снова раздавали бесплатные бутылки «Альфа-Аквы». Некоторые отказывались её брать, утверждая, что им уже везут с континента воду из швейцарских горных родников.
– Гадость какая, – сказал один из мальчиков. – Нет, ну кто захочет пить воду, сделанную из той, что вытекла из унитаза Хлои Симпкинс?
Все заржали. Хлоя, которая как раз проходила мимо, покраснела как рак. Я взяла её под руку и провела сквозь толпу.
– Не обращай на них внимания, – сказала я ей достаточно громко, чтобы все услышали. – Их эксклюзивная родниковая вода, скорее всего, профильтрована через коровьи лепёшки.
Она слабо улыбнулась – мы как раз подошли к её классу.
– Спасибо, Агата.
– Без проблем. Увидимся.
Я пошла в свой класс, игнорируя болтунов. Достав учебник по биологии, я положила его на стол и притворилась, что читаю. Сама же перебирала в уме происшествия прошедшей недели, пытаясь установить хоть какую-то связь между имевшимися фактами. Но пока всё без толку… Я словно бродила в лабиринте и никак не могла найти выход.
Мне пришлось прервать свои мысли, потому что кто-то опустился на стул рядом со мной. Я ожидала увидеть Лиама, но это оказался Берни Сиповиц со своей неизменной чёрной книжечкой и вороватым видом.
Берни – маленький, веснушчатый паренёк, который носит красные подтяжки, точно такие же, как у отца. Папа Берни работает на Лондонской бирже и надеется, что сын пойдёт по его стопам. Но Берни больше интересуют ставки на скачках, чем цены на нефть. При помощи своей чёрной книжечки он организовал в Сент-Риджисе тотализатор. Хотите поставить на счёт футбольного матча, исход реалити-шоу или имя очередного королевского младенца? Тогда вам к Берни.
– Привет, Агата!
Берни иногда доставалось, когда кто-то проигрывал все свои карманные деньги на итогах боксёрского матча, но в основном к нему относились с уважением – как к полезному общественному институту.
– Привет, Берни. Что ты хотел?
– Просто подумал, может, поставишь на бегах?
Он произнёс это очень тихо, чтобы его никто не услышал. Несколько раз его задерживали и забирали чёрную книжечку, но обнаруживали в ней только крошечные загадочные формулы, которые никто не мог расшифровать. А Берни каждый раз объяснял, что это формулы для дополнительных занятий по математике.
– Спасибо, Берни, в другой раз.
– Ну ладно.
Берни хотел уже уйти, но я дёрнула его за руку и вернула на место. У меня появилась идея.
– Ой! Ты чего? – удивился он.
Мистер Лэски хмуро посмотрел в нашу сторону, когда Берни ойкнул, но, увидев, что мы оба вроде как пристально изучаем учебник по биологии, снова спрятался за газетой.
– Берни, много ли ты знаешь о бирже?
Он застонал:
– Спроси лучше, чего я не знаю о бирже. Отец только про неё и говорит.
– А что ты знаешь об «Альфа-Акве»?
– О компании, которая раздаёт воду? Её основал Патрик Максвелл лет пятнадцать назад… – Он нахмурился, не понимая, почему я спрашиваю об этом.
– Во что они инвестируют?
– Ну, во всякие исследования воды, естественно… Но, в принципе, эта компания принадлежит консорциуму, который во что только не
