Одной из зазубрин Грег чиркнул справа налево по мягкому животу парня; показалась полоска крови. Он едва царапнул по коже, но парень взвыл так, словно за ним гнались все черти ада.
– Ты забыл сказать «мэр Стилсон», – сказал Грег, и вдруг его отпустило. Головная боль еще разок дала себя знать сильным толчком и затихла. Он тупо смотрел на бутылочное стекло в руке и с трудом соображал, откуда оно взялось. Чертовски глупо. Чуть было не наломал дров из-за этого подонка.
– Мэр Стилсон! – выкрикнул парень. Он вконец обезумел от страха. – Мэр Стилсон! Мэр Стилсон! Мэр Стил…
– Ну вот и хорошо, – сказал Грег.
– …сон! Мэр Стилсон! Мэр Стилсон! Мэр…
Грег сильно смазал его по лицу. Парень стукнулся головой о стену и замолчал, бессмысленно вытаращив глаза.
Грег подошел к нему вплотную. Протянул руки. Сжал голову парня ладонями и притянул его к себе. Они смотрели друг на друга почти в упор.
– Так вот, твой дядя в этом городе сила, – мягко сказал он, держа парня за уши, как за ручки. Глаза у парня были огромные, карие и слезились. – Я тоже – сила… или скоро буду… хоть я и не ровня Джорджу Харви. Он здесь родился, вырос, и все такое. И если ты расскажешь своему дядюшке о том, что тут произошло, он еще, чего доброго, вздумает убрать меня из Риджуэя.
Губы парня дрожали в почти беззвучном реве. Грег медленно потряс его за уши.
– Наверное, не вздумает… Он чертовски разозлился из-за этой твоей футболки. Но может. Кровные узы – крепкие узы. Так что поразмысли хорошенько, сынок. Если ты расскажешь дядюшке, что здесь произошло и дядя выпрет меня отсюда, я скорее всего прикончу тебя. Ты мне веришь?
– Да, – прошептал парень. Щеки у него были мокрые, блестящие.
– Да, сэр, мэр Стилсон.
Грег отпустил его уши.
– Да, – сказал он. – Я убью тебя, но сначала я расскажу всем желающим, как ты обмочился тут, ревел и путался в соплях.
Он отвернулся, быстро отошел, словно от парня дурно пахло, и направился снова к сейфу. Он достал с полки коробку с пластырем и кинул через комнату парню, который отшатнулся и не поймал ее. Но затем поспешно поднял коробку, опасаясь, что Стилсон снова набросится на него.
– Ванная вон там, – показал рукой Грег. – Приведи себя в порядок. Я дам тебе другую футболку. Ты пришлешь ее мне назад, выстиранную, без пятен крови. Понятно?
– Да, – прошептал парень.
– Сэр! – закричал Стилсон. – Сэр! Сэр! Сэр! Ты что, не можешь запомнить?
– Сэр, – простонал парень. – Да, сэр. Да, сэр.
– Ничему-то вас не учат, – сказал Грег. – Никакому уважению.
Головная боль снова дала о себе знать. Он сделал несколько глубоких вдохов и подавил ее, но в животе творилось черт знает что.
– Ладно, покончим с этим. Хочу только дать тебе полезный совет. Когда вернешься осенью в свой чертов колледж или куда там еще, не начни ненароком думать, будто здесь произошло что-нибудь не то. И не строй иллюзий насчет Грега Стилсона. Лучше тебе, мне и Джорджу выкинуть все из головы. Если тебе вдруг покажется, что ты можешь отыграться, это будет самая ужасная ошибка в твоей жизни. Наверное, последняя.
С этими словами Грег вышел, бросив последний презрительный взгляд на парня; тот стоял, вытаращив глаза, губы его дрожали, грудь и живот пестрели запекшимися пятнышками крови. Он походил на десятилетнего мальчишку-переростка, которого выставили из школьной бейсбольной команды.
Мысленно Грег поспорил с самим собой, что никогда больше не увидит и не услышит этого парня, – и выиграл. Через несколько дней Джордж Харви остановился у парикмахерской, где брился Грег, и поблагодарил его за то, что он «вразумил» его племянника.
– Вы умеете с ними обращаться, Грег, – сказал он. – Не знаю… они почему-то уважают вас.
– Не стоит об этом говорить, – ответил Грег.
Когда Грег Стилсон сжигал футболку с неприличной надписью в Нью-Гэмпшире, Уолт и Сара Хэзлиты завтракали в Бангоре, штат Мэн. Уолт читал газету.
Он со стуком поставил чашку кофе на стол и сказал:
– Сара, твой старый дружок попал в газету.
Сара кормила Денни. Она была в халате, волосы не расчесаны, глаза едва открыты. На восемьдесят процентов она еще была сонная после вчерашней вечеринки. Почетным гостем был Гаррисон Фишер – конгрессмен от третьего округа Нью-Гэмпшира с незапамятных времен и верный кандидат на переизбрание в будущем году. Вечеринка была для нее и для Уолта вопросом политическим. Политический. Это словцо Уолт в последнее время употреблял частенько. Вчера он выпил куда больше Сары, но сегодня уже с утра был одет и свеж как огурчик, а она будто помоев нахлебалась. Где справедливость?
– Бяка, – подал голос Денни и выплюнул всю фруктовую смесь.
– Как некрасиво, – сказала Сара. И затем Уолту: – Ты говоришь о Джонни Смите?
– О ком же еще?
Она встала и, обогнув стол, подошла к Уолту.
– С ним ничего не случилось?
– Судя по всему, здоров и процветает, – сухо сказал Уолт.
Размер заголовка потряс ее: «ОЧНУВШИСЬ ОТ КОМЫ БОЛЬНОЙ ДЕМОНСТРИРУЕТ ПАРАНОРМАЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ НА СКАНДАЛЬНОЙ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ». Репортаж был подписан Дэвидом Брайтом. На помещенном рядом снимке она увидела Джонни, худого, жалкого и растерянного; он стоял над распростертым телом человека по имени Роджер Дюссо, репортера льюистонской газеты. Подпись под снимком гласила: «Репортер теряет сознание после откровения».
Сара села рядом с Уолтом и начала читать репортаж. Это не понравилось Денни, который забарабанил по своему стульчику, требуя утреннее яйцо.
– Кажется, он тебя зовет, – сказал Уолт.
– Ты не покормишь его, милый? У тебя он все равно ест лучше. – Продолжение см. на стр. 9, колон. 3. Она открыла газету на девятой странице.
– Лестью добьешься чего хочешь, – миролюбиво сказал Уолт. Он скинул спортивную куртку и надел ее фартук. – Даю, даю, парень, – проговорил Уолт и начал кормить Денни яйцом.
Сара прочла репортаж дважды. Глаза ее снова и снова притягивал снимок – растерянное, охваченное ужасом лицо Джонни. Люди, обступившие распростертого Дюссо, смотрели на Джонни почти со страхом. Она понимала, почему. Сара вспомнила, как навестила Джонни, когда он вышел из комы. Она поцеловала его, и тут на его лице появилось странное, озабоченное выражение. А когда он сказал, где она найдет потерянное обручальное кольцо, она тоже испугалась.
Но послушай, Cара, твой тогдашний испуг – это ведь совсем другое.
– Еще немножко, ты же большой мальчик, – долетели до нее будто издалека слова Уолта. Сара взглянула на мужа и сына – они сидели рядом в пронизанном пылинками луче солнечного света, ее фартук свисал между колен Уолта, и ей вдруг снова стало страшно. Она ясно увидела, как кольцо, переворачиваясь, опускается на дно унитаза. Услышала негромкий стук при его ударе о фаянс. Вспомнила про маску Джонни накануне Дня всех святых, про мальчишку, говорившего: Приятно посмотреть, как вздрючат этого типа. Она думала об обещаниях, которые даются и никогда не выполняются, и ее взгляд возвращался к худому лицу на газетной полосе, изможденному и измученному лицу, смотревшему на нее с таким удивлением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
