как я смотрю, — отрезал я, подходя к ней вплотную и нависая над ней, — А теперь слушай сюда, и слушай внимательно. Наши с тобой интимные отношения закончились. Мы больше не трахаемся, ты поняла? Чтобы я больше никогда не видел тебя в этой комнате. Ты остаёшься моим секретарём, и я плачу тебе охуенные деньги за твою работу и твою преданность. Так вот, будь добра, работай, и не лезь, сука, туда, куда тебя не просят.
Видимо, она всё ещё на что-то надеялась. Она смотрела на меня, её губы дрожали. И я нанёс последний, контрольный удар.
— Если я ещё раз замечу, что ты пытаешься переступить эту черту, — я говорил тихо, отчеканивая каждое слово, — Я тебя уволю, без выходного пособия и с такими рекомендациями, что тебя даже уборщицей в придорожный сарай не возьмут. Тебе ясно?
Лена опустилась на пол, закрыла лицо руками и зарыдала. Громко, истерично, некрасиво. Так плачут женщины, у которых отняли надежду, но я ей её никогда и не давал.
Глава 20
МАКСИМ
После инцидента с Еленой, в офисе установилась атмосфера, сравнимая разве что с приёмной в морге. Елена превратилась в идеального, сука, робота — «Да, Максим Сергеевич», «Будет сделано, Максим Сергеевич». Ни одной лишней эмоции, ни одного косого взгляда, и эта её покорность пугала меня больше, чем любая истерика.
Я знал, что под этой ледяной поверхностью теперь клокочет такой котёл ненависти, направленный на Дашу, что крышку с него сорвёт в самый неподходящий момент. И я поставил мысленную галочку: актив под названием «Елена» перешёл в категорию высокорисковых. Нужно будет этим позже заняться, потому что сейчас на горизонте маячила проблема куда более масштабная и омерзительная — юбилей Игоря Козлова.
Пятьдесят пять лет человеку, который олицетворял собой всё, что я презирал: фальшивую респектабельность, замешанную на бандитских понятиях из девяностых, показную роскошь и животную, не знающую границ жадность. Приглашение, выгравированное золотом на бумаге толщиной с картон, лежало у меня на столе, как дохлая крыса. Выбросить — невежливо, оставить — воняет, но отец мутил с ним дела много лет, и тот себя показал с надежной стороны.
Мой телефон зазвонил. На экране высветилось «Игорь Козлов». Блядь. Лёгок на помине.
— Слушаю, Игорь Борисович, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.
— Максимушка, соколик! — загремело в трубке, — Не утруждай себя официальными ответами! Я звоню лично пригласить! В субботу, в семь, в «Метрополе». Весь свет будет! Ты же придёшь поздравить старика?
— Постараюсь вырваться, — процедил я.
— Да что значит «постараюсь»?! — искренне возмутился он, — Ты, можно сказать, главный гость, будущий член семьи! И, кстати, пользуясь случаем, пока Оливия не слышит… Нам бы надо на пару слов отойти, обсудить наше слияние. Есть пара идей, как ускорить процесс. Тендер намечается жирный по застройке промзоны, надо бы нам выступить единым фронтом, показать рынку нашу силу.
Я стиснул зубы, он не просто приглашал меня на свой юбилей, он вызывал меня на ковёр.
— Хорошо, — медленно произнёс я, и в моей голове уже зрел план, холодный, дерзкий и абсолютно, сука, гениальный, — Только есть одно условие.
— Для тебя — всё, что угодно!
— Я приеду не один, со мной будет мой партнёр — Дарья Ольшанская.
В трубке на несколько секунд повисла оглушающая тишина. Я почти слышал, как скрипят шестерёнки в его лисьей башке.
— Даша? — переспросил он, и в его голосе прозвучало неприкрытое недовольство, — Макс, это же семейное торжество, зачем там… посторонние?
— Она не посторонняя, — отчеканил я, — Она — совладелец «Полонский Групп». И всё, что касается слияния, тендеров и будущего компании, касается её напрямую. Настолько же, насколько и меня. Так что, либо мы приходим вдвоём и обсуждаем дела в полном составе. Либо я, к моему огромному сожалению, не смогу приехать вовсе. У меня как раз на субботу назначено совещание.
Это был ультиматум с моей стороны, шантаж в чистом виде. Я слышал, как он тяжело дышит в трубку.
— Ладно, — выплюнул он наконец, — Приезжайте, буду ждать, но Оливии об этом пока ни слова, не хочу её расстраивать.
Он сбросил звонок, а я откинулся в кресле и рассмеялся — игра становилась всё интереснее.
Я позвал Дашу к себе. Она вошла, как всегда, собранная и серьёзная.
— Присядь.
Она села, положив перед собой блокнот.
— У нас приглашение, — начал я, вертя в руках картонку от Козлова, — В субботу, на юбилей одного… моего потенциального партнёра по слиянию. Это Игорь Козлов. Он человек старой закалки, тяжёлый, но влиятельный, скорее всего, попробует на тебя давить. С ним нужно быть начеку.
Она молча слушала.
— Он отец Оливии, — добавил я, наблюдая за её реакцией, но ни один мускул не дрогнул на её лице, — Наши семьи давно обсуждают не только слияние компаний, но и, скажем так, более тесный союз.
— Я понимаю, — ровно сказала она, — Брачный контракт хотите обсудить?
— Именно, — кивнул я, — Козлов хочет использовать свой юбилей, чтобы продавить несколько вопросов по нашему слиянию, поэтому я иду туда не как гость, а как на переговоры, и ты идёшь со мной.
Она удивлённо вскинула брови.
— Я? Зачем? Это же… личное.
— Ничего личного, Даша. Я уже объяснил Козлову, что ты — полноправный партнёр, и без твоего участия никакие решения приниматься не будут, — Я наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза, — Но у меня к тебе будет одна… не совсем деловая просьба.
— Какая?
— Я хочу, чтобы в субботу ты затмила всех. Чтобы, когда ты войдёшь в зал, все эти напыщенные суки в бриллиантах подавились своей чёрной икрой. Чтобы Оливия на твоём фоне выглядела как бедная родственница. Чтобы Козлов, глядя на тебя, понял, с кем он, блядь, имеет дело. Что «Полонский Групп» — это не только я, это ещё и ты. И ты — не испуганная девочка, а королева.
Она смотрела на меня, её щёки слегка порозовели.
— Я не… у меня нет подходящей одежды для таких мероприятий. Мой гардероб — это пара деловых костюмов и джинсы.
— Это не проблема, — я усмехнулся, доставая из ящика стола визитку, — Это адрес одного закрытого бутика. Я уже позвонил. Тебя там ждут сегодня после работы. Выберешь всё, что посчитаешь нужным — платье, туфли, украшения. Запишешь расходы на счет компании. Считай это… боевой экипировкой.
— Справишься? — спросил я.
— Не сомневайтесь, Максим Сергеевич. Ваше задание будет выполнено.
* * *
В субботу в семь вечера я стоял в холле, поправляя бабочку, и чувствовал себя идиотом. Нервничал, как сопливый юнец
