Помедлив несколько секунд, Гемфри оглянулся. По его лицу Джослин прочла о том, как ему тяжело. Он тщательно старался скрыть свои чувства от внука. Но в конце концов мужчина подмигнул мальчику и помахал ему на прощание рукой.
Оливер расплылся в улыбке и ответил тем же.
Они появились из леса так неожиданно, будто гром среди ясного неба.
Времени на размышления не было. Одной рукой крепко прижав к себе Оливера, только что проснувшегося, другой Джослин резко натянула поводья, поворачивая лошадь вправо. Однако сделав несколько робких шагов, животное повернуло влево.
В мгновение ока молодая мать осознала, что бежать им некуда. Разбойники были повсюду и уже смешались с рыцарями Лайма. Их громкие воинственные голоса, казалось, оглушали, серебристые клинки грозно сверкали на солнце. Эшлингфордские рыцари сражались с двадцатью или даже более противниками.
Женщина похолодела от ужаса: бандиты находились совсем близко от них с Оливером. Ее сердце лихорадочно билось, мысли путались в голове, она не слышала слов сына, который что-то испуганно лепетал. Джослин в отчаянии оглядывалась по сторонам, надеясь на помощь, но Лайма нигде не было видно.
Моментально ее осенила страшная догадка: за этим коварным нападением стоял никто иной, как Лайм Фок. Вдова покрылась холодным потом. Так вот каким образом он собрался избавиться от них с Оливером и получить Эшлинг-форд!
— Мама! — испуганно закричал мальчик.
С болью в душе Джослин окинула взглядом окраину леса, до которой они так и не успели добраться, затем посмотрела на сына. Мальчик сидел, затаив дыхание. В его широко открытых глазах светились доверие и надежда.
— Держись за меня покрепче, — шепнула она Оливеру, решив все же попытаться спасти сына и себя.
Малыш, послушно опустив голову, обеими руками обнял мать за талию и крепко прижался к ней.
Но не успела Джослин тронуть лошадь с места, как чья-то сильная рука подняла ее и Оливера из седла и пересадила на другого скакуна. Решив, что их захватил один из разбойников, молодая мать сжалась в комок. Однако в следующее мгновение женское чутье подсказало ей, что она ошиблась. Еще не видя лица мужчины, Джослин поняла, что к ним на помощь поспешил Лайм. Он сдержал свое слово!
— Не сопротивляйтесь, — буркнул рыцарь, еще крепче обнимая женщину.
Она уже открыла рот, чтобы заверить, что не собиралась сопротивляться, но в этот момент раздался истошный вопль, похожий не то на вой, не то на крик. Слегка повернув голову влево, Джослин увидела, что за ними, угрожающе размахивая мечом, во весь дух мчится один из разбойников.
Лайм застыл, как натянутая струна. Принимая вызов, он развернул жеребца и, достав меч из ножен, поднял его, готовясь достойно встретить противника.
Джослин инстинктивно склонилась над Оливером, стремясь защитить сына от смертельной опасности. От первого мощного удара, успешно отраженного Лаймом, женщина чуть не вылетела из седла. Затем последовал еще один и еще. Они сыпались, как град, напоминая удары молота по наковальне. Звон стали резал слух. Но сейчас этот звон извещал не о работе кузнеца, ковавшего оружие, нет, он трубил о близости смерти.
Неожиданно на лицо Джослин брызнула капля. Зная, что причиной тому не дождь, который не мог пойти с безоблачного неба, она начала шептать про себя слова молитвы. Никогда еще вдова не молилась так страстно.
— Отправляйся к дьяволу! — воскликнул Лайм, нанося сокрушительный удар. Его натренированное тело, дрожа от напряжения, устремилось вперед, вслед за мечом.
И тут же воздух пронзил оглушительный крик боли. Но кто кричал? Джослин затаила дыхание, ее сердце билось так яростно, словно готово было вот-вот выскочить из груди. В глубине души она не могла поверить, что только что оборвалась жизнь брата Мейнарда, но, повинуясь материнскому инстинкту, приготовилась защитить Оливера при падении.
К счастью, женщина тревожилась напрасно. Через секунду они снова поскакали вперед. Джослин ощутила на затылке учащенное дыхание Лайма, стальные мускулы его груди снова прижались к ее спине. Он жив!
— О, благодарю тебя, Господи! — пробормотала она и, открыв глаза, увидела, что они добрались до опушки леса.
Не углубляясь дальше, рыцарь резко остановил коня возле груды огромных валунов и бесцеремонно опустил Джослин с Оливером на землю.
— Спрячьтесь за камнями и ждите меня, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Кровь кипела в его жилах, он рвался в бой. — Я вернусь, как только битва закончится.
Молодая мать, не выпуская из рук сына, сделала несколько неуверенных шагов к валунам, потом, остановившись, оглянулась и посмотрела на мужчину. Только на мимолетное мгновение их взгляды встретились. Он тревожится за них! А позади уже раздавались громкие голоса, возвещавшие о приближении еще двух разбойников.
— Быстрее! — крикнул Лайм, сурово взглянув на Джослин.
С быстротой молнии он снова стал тем человеком, который заставлял вдову трепетать от страха, даже несмотря на то, что спас им жизнь. Перед ней сейчас был тот рыцарь, который семь лет тому назад посмел высказать недовольство в присутствии короля.
Осознав, что гнев Лайма мог в любой момент обрушиться на нее, Джослин подбежала к груде камней и спряталась за одним из них, затем, осторожно выглянув из укрытия, посмотрела вслед удаляющемуся всаднику.
— Я боюсь, мама, — заплакал Оливер, судорожно вцепившись в руку матери.
Не желая, чтобы сын увидел кровавую бойню, вдова прижала его голову к своей груди.
— Не бойся, малыш, все хорошо, — ласково прошептала она, нежно поглаживая волосы сына. — Все хорошо.
Лайм мчался навстречу опасности. Он бросил беглый взгляд на дорогу, где рыцари ожесточенно сражались с бандой разбойников, и оценивающе посмотрел на первого из направлявшихся к нему бандитов. Мужчина примерно такого же роста, как он, только немного постарше, казался достойным противником.
Взмахнув мечом, Лайм обрушил удар на врага.
— За шесть лет страданий и боли! — воскликнул он. Перед его глазами на мгновение возник образ умирающего Мейнарда, брата, который подло и коварно предал его.
Разбойник покачнулся, но удержался в седле.
Проехав мимо первого нападающего, рыцарь стремительно поскакал ко второму. Но в тот момент, когда их клинки должны были скреститься, он ловко свернул влево и нанес удар снизу.
— За обман! — выкрикнул незаконнорожденный сын Монтгомери Фока.
Вопль, похожий на предсмертный крик раненой птицы, подтвердил, что меч нашел цель и вонзился в незащищенный кольчугой бок разбойника.
Оставив тяжело раненного противника в объятиях смерти, Лайм повернул скакуна и снова двинулся навстречу первому разбойнику. И вот уже их мечи встретились в поединке. Напуганные оглушительным звоном стали, обе лошади встали на дыбы.
