бы меня в жены взял и в Царицын увёз! А может, и в самый стольный град! — с обидой в голосе выкрикнула девушка. — И придумала это всё я! Сама! Есть у меня голова…
— Ох, дура-а… — протянул я, прикрывая лицо ладонью.
— Сам ты дурак! Истукан каменный! — выпалила Софья. — Вернись вы завтра, и меня бы тут уже не было!
— А потом и тебя бы не было, — зло бросил я. — Вначале бы с тобой Войцех поразвлёкся, потом своим парням бы отдал, а как потешаться надоело, прикопали бы где-нибудь в лесу и забыли.
— Нет! Он не такой! — горячо крикнула девушка. — Он настоящий рыцарь! Мачеха меня никуда не отпускает, словно дракон в башне охраняет. А он приехал со своими воинами и меня почти спас! Если бы не ты!
— Включи мозг! Почему он не хотел тебя по нормальному в жены взять⁈
— Обычай! — чуть не выплюнула Софья, но по глазам её было видно, что рассуждение по второму кругу пошли на пользу. Для закрепления, похоже, надо было и третий сделать. А мне что? Несложно, нужно же как-то каменное спокойствие оправдывать. И когда я вновь повторил вопросы по третьему кругу, до неё неожиданно, начало доходить.
— Ему стоило просто попросить твоей руки. Пусть младший, безземельный, но сын уважаемого тысячника, что на хорошем счету у градоначальника. Неужели ему бы отказали? Да ни в жизнь. Вместе с его связями, вы вполне могли помогать посёлку, продавать чуть дороже, чем раньше, покупать чуть дешевле, — словно попугай повторял я. — Только вот он и не собирался тебе предложение делать.
— Он мне в любви признавался, — уже не так смело отвечала Софья.
— Ага, ага. А кольцо подарил? Может, письма любовные слал? Или только звонил, пока мать занималась домашними делами?
— Она. Мне. Не. Мать! — яростно выпалила Софья, ударив кулачком по перилам. А потом вдруг просияла. — Думаешь, она счастья моего хотела? О селе пеклась да о черни? Её всегда лишь одно интересовало! Секта её ненормальная! И отца втянула, и меня пыталась кровью повязать! Думаешь, она хорошая? Она отца убила! Заколола сама, ножом, и не просто так, а на чёртову статую повесив!
— Чего, блин? — не понял я, мысль уж как-то слишком медленно проникала в мою голову. Возможно, потому что я просто не хотел в неё верить. Да и с чего бы? Предо мной просто типичная восемнадцатилетняя дура, без нормального образования, зато с сиськами третьего размера и тяжёлым недотрахом.
Она точно всё это придумала, только чтобы вывести меня из себя и позлить. С другой стороны, у неё мозгов не хватило бы на такой выверт. Нет, ну это же надо, привязала мужика на статую и заколола в сатанинском ритуале. Ну бред же. Ведь бред?
Пока я хмурился, раздумывая, на втором этаже особняка послышался громкий треск, похоже, Милослава решила проблему дверей кардинально, выбив их или вырубив замок топором. В окне мелькнул силуэт с поднятыми вверх руками, и оглянувшаяся Софья в панике начла пятиться и дёргать ружьё, которое никак не могла перезарядить.
Да так и рухнула через перила, едва успел поймать, чтобы она затылком не приземлилась.
— Ну здравствуй, боярыня. Второй раз уже мне в руки идёшь, — заметил я, глядя на ошалевшую девушку. Та попробовала вырваться, но я держал крепко, а когда полезла с когтями, целясь в лицо, перехватил руки и потащил в особняк.
— Спасите! Убивают! — заорала Софья, но немногочисленные свидетели лишь прятали глаза и старательно делали вид, что их тут нет. Уходить, к слову, тоже не спешили: не каждый день такой цирк увидишь, чтобы одна боярыня на другую с топором бросалась, а та её застрелить хотела.
— Мила, спускайся! Разговор есть, — приказал я и, зайдя в особняк, запер двери.
Девушка, стоило переступить порог, обмякла и перестала сопротивляться — то ли обломала ногти о мою каменную кожу, то ли наконец поняла, что вырваться не получится. Впрочем, это меня сейчас волновало меньше всего. На повестке дня был вопрос куда более серьёзный.
Надо отдать должное, Милославе хватило одного взгляда в мою сторону, чтобы отложить топор, сложить ладошки и изобразить полный обожания и послушания взгляд. Якобы готовый к любому наказанию. София, которую я бросил в кресло, тоже притихла, боясь лишний раз дышать.
— Итак. Давайте по порядку. Ты хотела убить свою мать, которая о тебе заботилась последние годы, потому что думала, что она тебя… не отпустит замуж?
— Она отца убила! Заколола в ритуале, который не подействовал! И меня там же прикончила бы! — горячо выпалила девушка.
— Неправда! Я бы никогда! — быстро ответила Милослава. — Супруг был тяжело болен, ещё с компании десятого года. Ранения не давали ему покоя. Спать не мог, ел через силу, жить не хотел… это было его последнее желание! Жизнь за жизнь! И оно сработало!
— Ты убила отца почти месяц назад, тварь! А этот три дня как ожил!
— Потому что магия крови сильная, но медленная! — ответила жрица.
— Вот! Не сработало бы, и я стала бы следующей! — горячо воскликнула Софья. — Она фанатичка! Сумасшедшая!
— Ну, конечно, сумасшедшая. Верю в царевича страстотерпца, что в виде статуи стоит, и должен весь мир спасти, — победоносно улыбаясь, ответила Милослава и посмотрела на меня. — Может, я где и перегибала, бывало. Но я искренне, всей душой и телом предана только вам, наш долгожданный господин!
— Ну, надо признать, что я очнулся, — поморщившись, проговорил я. — Но вряд ли это связано лишь с одним жертвоприношением…
— Я каждый год приносила, как только возможность была! — тут же заверила Милослава. — Когда ягнёнка, когда порося, а в прошлом — бычка.
— А потом и до людей дошло, — хмыкнул я, понимая всю неоднозначность ситуации. Хотя какая, к чёрту, неоднозначность? Она убила человека, имея на руках лишь слабую надежду на то, что свершится чудо.
Психованная фанатичка, с горящими глазами. Но… это моя психованная фанатичка. И единственная, в ком я могу быть уверен на двести процентов. Скажи я ей, чтобы она вырвала себе сердце, уверен, сделает.
Вторая — просто малолетняя дура, которая напридумывала себе сказку и готова была отдаться первому встречному. Есть ли в этом её вина? Безусловно, всё же она не ребёнок. Была
