ли у неё возможность поступить в этих обстоятельствах иначе? Учитывая, что она верила Войцеху и думала, что мамочка скоро растянет её на статуе и прирежет…
— И что мне с вами обеими делать? — вздохнул я, сев прямо на пол.
— Всё, что вы решите, господин! Я приму любой ваш приказ, — с готовностью ответила Милослава и зыркнула на Софью. — И она тоже.
— Угу, потому что ей деться некуда. Софья, ты хоть понимаешь, что сбеги ты сегодня, скорее всего, уже утром была бы мертва? — посмотрел я на сжавшуюся в кресле девушку. — Вот, вроде до тебя начинает доходить. Увы, слишком медленно. За то, что ты натворила, за те жизни, которые загубила, тебя, по-хорошему… надо по-плохому. Да толку с этого не будет.
— Можно её выпороть, — предложила Милослава. — Розгами.
— А если ей понравится, что тогда делать будем? — подняв бровь, спросил я. — Нет, так просто она не отделается. Всё, что натворила, искупать придётся. Трудами и потом. И сколько у тебя времени на это уйдёт, и что выйдет… Вопрос большой.
— Я готова уехать немедля. Ничего мне от вас не надо, ничего с собой не возьму.
— Назло мачехе поеду в лес, чтобы меня изнасиловали и отдали волкам. Очень разумно, — буркнул я, и девушка залезла в кресло с ногами, обняв колени. — Трактор куда дели?
— Войцех продать должен был, — глухо ответила Софья.
— Ладно, что с тобой делать, решим позже, — сказал я, поднимаясь, и вышел на крыльцо позвать охотника: — Егор, иди-ка сюда. С барыней мы обсудили. Расскажи-ка мне, мил человек, где вы реально машину дорогущую оставили?
— Так, часах в трёх ходу, ваше благородие, — бодро ответил он.
— Три на семь, хм, может, и за полчаса доедем, — кивнул я, посчитав в уме маршрут. — Собирайтесь, поедем добро возвращать.
— Не боитесь, господин, что они вас в спину ударят? — заботливо спросила Милослава. — Как бы ещё больше не учудили.
— Если такие дурни найдутся, то им на этом свете точно делать нечего, — спокойно ответил я. — К тому же они ведь приказы выполняли. Хоть должны были прежде головой подумать, а потом фигню творить.
— Я ей всыплю, по первое число, не переживайте, век помнить будет!
— Нет. Как наказать решим позже, но бить её уже не вариант. Слишком здоровая кобылка, только злобу затаит, — покачав головой, сказал я. — Лучше подумай, как её иначе можно наказать, так чтобы польза была. Что она вообще умеет, где может свои таланты применить?
— Да какие у неё таланты? Только перед зеркалом прихорашивается да парней деревенских дразнит, жопой вертит. Удивительно, как вообще девственность до сих пор сохранила, — фыркнула Милослава.
— Сохранила? — удивился я. — В восемнадцать лет? Это прямо умудриться надо было при такой стати и характере. Ну да ладно. Как приеду, разберёмся.
— С чем? А… — протянула неопределённо Милослава, но я так и не понял к чему. — Ну если мало, молоденькой хочется… как прикажете.
— Чего? Потом разберёмся, как вернусь. Пока надо технику вернуть, — отмахнулся я и пошёл к бронемобилю, вокруг которого собрались охотники. — Все не нужны, да и не влезете вы. Беру только троих. Проводника, кочегара и замыкающего, чтобы назад смотрел.
— А остальные как же? — не понял моего манёвра Егор.
— Остальные мне только мешать буду, — ответил я, садясь за баранку. — Дорогу запомнил?
— Так чё её запоминать? Али-Ахмет в бывших Дальних Выселках сидит, — чуть помявшись, ответил охотник.
— Али? И сколько с ним людей?
— Так это. Четыре раза по десять, — почесав в затылке, ответил Егор.
— Али-Ахмет и сорок разбойников, — хмыкнул я, заводя двигатель и дожидаясь, пока он наберёт обороты. — Подкидывайте уголь, прокатимся с ветерком.
Гусеничный броневик ликвидаторов по просёлочной дороге шёл, словно плыл, даже немного укачивало. Да, скорость у него была не ахти, до шестидесяти ни разу не разогнался. И всё равно, уже через час мы подъезжали через лес к покосившемуся частоколу, над которыми возвышались две смотровых вышки. И самое интересное — даже с караульными, которые ещё и не спали.
— Это какие-то неправильные разбойники, — успел проговорить я, а потом по броне начали стучать пули.
Глава 11
Первые секунды у меня было ощущение, будто я снова сижу в старой БРД, и «духи» нас поливают из автоматов. Лишь отрывистое захлёбывание и слитные очереди выдавали, что огонь вёлся из пары десятков стволов, а не из двух-трёх. И почти минуту мне пришлось бороться с иррациональным страхом, что сейчас в бочину прилетит РПГ.
Хорошо хоть сидели мы в подготовленном бронемобиле. Да, из-за топки места было маловато, на полноценную БТР он не тянул при всём желании, зато бойницы для стрельбы оказались оборудованы, почти как у меня в прошлой жизни, шарнирные, с поворотным механизмом, в который можно было просунуть ствол. Что я и сделал.
Ружьё рыцаря, работавшее от баллона, показало себя просто прекрасно. И парочку на вышках я снял первыми же выстрелами. Тяжёлая пуля легко пробивала и хлипкие доски, и сидящих за ними людей. Дальше, однако, начались проблемы.
Фары высвечивали небольшие области вокруг бронемобиля, и кто бы ни оказался моим противником, идиотами они не были. Они прятались за холмиками, между брёвен частокола, за углами домишек, в густых тенях. Ещё и внутри ограды происходило какое-то движение, что мне крайне не нравилось.
— Тарань ворота! — приказал я, выцеливая очередного стрелка. Сидящий на рычагах мужик угукнул в ответ, кивнул, и бронемобиль медленно, но неуклонно наращивая скорость, пополз вперёд.
Движущаяся мишень, да ещё такая здоровая, особой трудности для врагов не представляла. Но им всё равно приходилось менять позиции, на чём я и ловил то одного, то другого. Пуль не жалел и вскоре начал замечать, что с оружием что-то не так: выстрелы стали ложиться куда ниже, чем должны.
— Да твою дивизию! И как давление поднимать? — поняв, что дело в опустевших баллонах, выругался я. — Кто знает?
Ответом мне стали мотания головами. Пришлось отбросить ставшее негодным ружьё и взяться за обычную пружинную пневматику. Эффективность тут же снизилась по сравнению с полностью заряженным ружьём, но осталась приемлемой. Пара выстрелов — и я уже привык к
