но неграмотный, не стал.
Отпрыгнул в темноту — спасибо своей же догадке закрыть правый глаз заранее, чтобы он успел привыкнуть — и бросился наутёк. В этот раз победных криков слышно не было. Зато отчётливо свистели пули, пару раз меня клюнуло, в плечо и в спину. Причём во второй раз кожа не выдержала, и я почувствовал, как стальной шарик проходит по боку, разрывая ткани. Едва сдержал крик, продолжил бежать и остановился, только оказавшись за ближайшим зданием.
На перевязку времени не было. По-хорошему нужно было обеззаразить рану. Наложить марлевую повязку и вколоть кровоостанавливающее и обезболивающее. Да только где их взять? Аптечку я с собой не захватил. Неожиданно в голову пришла кристально чистая мысль — камень не кровоточит.
Это было так странно, что я даже не испугался такой перспективы. Просто отпустил магию камня, тщательно контролируя, чтобы она не распространилась на всё тело и захватила лишь бок. Несколько мгновений и опасная рана превратилась в кусок пожёванного гранита, с которым можно было разобраться позже. Ни боли, ни крови.
Только топот ног обходящих меня врагов.
Это они зря. Глаза мои совершенно привыкли к лунному освещению. Руки были тверды как скала, а оружие достаточно точно, чтобы я не переживал, в ту ли сторону стреляю. Больше я противникам окружать себя не позволил. Уходил всё дальше, пока не замечал очередного врага, стрелял на поражение, и возвращался.
Перестрелка превратилась в биатлон. Только вот я не уставал, не сбивал дыхание и в целом был хорош в этом. На семь из десяти. Пробежка, поймать цель, выстрелить. Смена позиции.
Если бы не полыхающий в центре деревни дом-факел, мне бы пришлось туго. Но противники, дезориентированные в темноте, не могли адекватно координировать свои действия. Всё чаще они ошибались, сталкиваясь лбами друг с другом, паля в темноту — туда, где я был, по их мнению — и не слушая команды.
Да и главарь их тоже уставал. Правда, ему постоянно удавалось скрываться и не попадать мне на мушку. И это безумно раздражало. Ладно я, меня учили, но он-то откуда мог знать продвинутые тактические манёвры? Где научился? А главное, неужели он настолько лучше меня, что я ни разу не сумел его даже заметить?
Это било по нервам и самолюбию, тем более что ставкой были наши жизни. И всё же я выигрывал. Медленно, пуля за пулей, разрывая дистанцию и меняя позиции, но я умудрился прикончить ещё десятерых, прежде чем оставшиеся сообразили, что их тактика совершенно не работает и нужно действовать иначе.
— Ко мне! — приказал Али-Ахмет, и ждавшие только этого враги сломя голову помчались к стоящему чуть на пригорке дому. В отличие от остальных в деревне, он был сделан из камня, а крыша его покрыта не соломой или досками, а глиняной черепицей. По-богатому, а главное, не сожжёшь просто так.
Но я и не собирался. Ведь одно дело — бегать за врагами по всей округе, и совсем другое — знать, где они находятся. Теперь мы поменялись местами, и из дичи я стал охотником. Трёх попаданий хватило, чтобы враги отбросили последнее благородство и перед окнами поставили женщин и детей. Вернее сказать, девочек. И мне совершенно не хотелось думать, как их использовали, и почему даже мальчиков в селе не осталось.
— С этим разберёмся позже. Обязательно, — пообещал я себе и направился в низину, туда, где перед разворочёнными воротами до сих пор торчало орудие. Правда, сейчас меня интересовало не оно, а броне-пояс, защищавший персонал от пуль и осколков. Убедившись, что просто так его не снять, я поволок к дому, в котором бандиты укрылись за пушку. Те это заметили и начали обстреливать меня из-за заложниц, но я грамотно укрылся и лишь сжимал зубы.
— Не подходи ближе! Иначе мы их прикончим! Всех их! — выкрикнул всё тот же голос, что отдавал приказы.
— Что за мужчина прячется за женскими и детскими юбками⁈ Ты трус! Поганая вошь, а не мужчина! — громко ответил я, проверяя, что заряжен пистолет и винтовка. В пылу сражения мне явно будет не до того. Сейчас нужно было разыграть последнюю карту, рискованную, но необходимую.
— Боишься, тварь? Ты не джигит, ты слизняк! — продолжил я поливать грязью противника. — Я же, в отличие от тебя, сейчас ввойду в двери, и ты ничего не сможешь мне сделать! Ничего!
— Стреляйте! — раздался приказ, едва я выбил дверь ударом каменной ноги, и бандиты с удовольствием выполнили команду. В открывшийся проём палили все и из всего, что было. Перезаряжались и снова палили, оглушая сами себя звоном металла.
А потом первый из них вскрикнул, теряя оружие. Второй осел, держась за лопнувший глаз. Третий заорал, лишившись указательного и среднего пальца на правой руке. Они продолжали палить, даже не понимая, что меня нет за пушечным щитком.
Сконцентрировав всё внимание только на двери, я обошёл здание и бил через узкие окна, чуть ли не засовывая ствол внутрь. Большая часть из бандитов полегла там, так и не сообразив, что происходит. Остальные, ругаясь и сквернословя, схватили заложниц и потащили их на второй этаж.
И вот тут я вошёл в здание. Одной рукой тяжёлую винтовку не удержишь. И в отличие от ликвидаторов, с которыми мне пришлось сражаться буквально два дня назад, эти люди не умели драться с настоящими монстрами. Хотя людьми я их, пожалуй, назвал зря. Твари. Как они есть.
Нацепив каменную кожу, я шёл по лестнице и стрелял. Ловил пули в лицо, плечи, торс, а сам выцеливал только головы. Потому что остальное трусы пытались прятаться за женщинами и детьми.
— Стой, не приближайся! — на ломаном русском крикнул последний, окруживший себя заложницами в два ряда. — Или они все подохнут! Все!
— А они хотят жить, после всего, что вы с ними сделали? Ты у них спросил?
— Что за чушь ты говоришь? Все хотят жить!
— Нет. Не всегда, — ответил я, совершенно выбив урода из колеи. — Кто готов пожертвовать своей жизнью, чтобы я забрал этого урода, на счёт три падайте.
— Я вас убью! Не смейте! — срываясь на фальцет, выкрикнул главарь.
— Раз! Два! — громко считал я, подходя ближе, но вместо того, чтобы сказать три, активировал каменную форму. Доски не выдержали внезапного веса, и пол проломился. Но главное — одна из половых досок, на которой я стоял, пошла вниз, а её противоположный конец,
