остановиться за водой, были все основания полагать, что Арис будет страдать от солнечного удара в дополнение к тем травмам, которые он перенес во время захвата. Уже не в первый раз Галаэрон проклинал себя за то, что слушал Шторм. Он уже начал сомневаться, насколько отсутствие Ариса на самом деле вызвало бы подозрения шадоваров. Увидев, как бессердечно Избранные тратят смертные жизни, было легко поверить, что они рисковали жизнью его друга только ради скромной выгоды. Если Арис умрет во имя плана, решимость Галаэрона будет настолько ослаблена чувством вины, что он поддастся своей темной стороне. На самом деле, он начинал думать, что это было именно то, чего они хотели, что у них был какой-то другой секретный план спасения Фаэруна, который не включал спасение Эверески. Разве это не было бы похоже на Избранных? Возможно, они тихо заключили сделку с фаэриммами, чтобы разрушить оборону города изнутри, чтобы шипастые могли атаковать снаружи и уничтожить их общего врага. Хорошо, что Галаэрон промолчал о послании от Малика. Маленький человечек еще может оказаться полезным. Когда они пересекли Озеро Теней, Шейд превратился из крошечного алмаза мрака в более туманную форму, которая могла быть одинокой грозовой тучей на грани взрыва или шлейфом пепла, дрейфующим по небу от какого-нибудь соседнего вулкана. Патруль всадников везерабов вышел и занял фланговые позиции по обе стороны, их нервные скакуны шипели и извергали черный дым, когда они чувствовали ауру страха, которая окружала всех драконов. Не обращая на эскорт никакого внимания, Малигрис продолжал лететь вперед, пока черная дымка не заполнила все небо впереди, затем он нырнул на дно облака и вошел в темную мглу. Оказавшись внутри облака, стал виден сам анклав – огромная опрокинутая вершина горы, испещренная служебными проходами и вентиляционными шахтами. Малигрис начал кружить вокруг скал опрокинутого пика по постоянно растущей спирали, его аура страха удерживала постоянно растущие колонии летучих мышей и птиц на осторожном расстоянии. Даже часовые с глазами цвета драгоценностей, которые постоянно стояли на страже из своих скрытых щелей, отпрянули назад, когда дракон прошел мимо. Хотя город можно было покинуть любым обычным мирским способом: полетом, магией перемещения, даже прыжком – кружение снизу было единственным способом войти. Даже тогда те, кто искал вход, должны были приходить только в сумерках, когда скрытый город ненадолго становился видимым. Любой другой подход привел бы несчастного путешественника через план тени к любому из тысячи планов, которых он коснулся. Галаэрон знал, что это была защита, которую шадовары считали неприступной для любой армии на Фаэруне, и которая заставляла их чувствовать себя достаточно неуязвимыми, чтобы относиться к остальному миру так, как ни один уважающий себя лорд не относился бы к своим собакам. Наконец, они приблизились к вершине горы, где большие Врата Пещеры уже были открыты, ее огромная пасть, похожая на эбеновую пустоту, открывалась в еще более темную стену из черного камня. Малигрис, казалось, получал огромное удовольствие, расправляя крылья и хлопая по обеим сторонам портала пожелтевшими костяными наконечниками. Должным образом благоговейный шепот прошелестел в глубине пещеры, когда он резко остановился в задней части огромной Площади Маршалинга и рухнул с Галаэроном, пригвожденным к полу его огромными когтями. Пара подобных ударов, раздавшихся ближе ко входу в пещеру, подтвердили, что спутники драколича приземлились позади них.
Удерживая Галаэрона так крепко, что его лицо царапнуло об пол, Малигрис толкнул его вперед.
— Я приношу дары, соответствующие моему великолепию, — сказал Малигрис. Его тон был на удивление почтительным, по крайней мере для драколича. — Вот теплокровные, которых ты искал.
— Вижу. — Голос был свистящим и всепроникающим, как шепот, доносящийся в пещеру из какого-то отдаленного прохода. — Меня не должно удивлять, что драконье племя преуспело там, где мои собственные принцы потерпели неудачу. Тебе следует сделать комплимент, Малигрис. Это просто превосходно.
Говорившим был Теламонт Тантул, Высочайший Шейда и отец Тринадцати Принцев. Но даже если бы повелитель теней не заговорил, Галаэрон почувствовал бы его присутствие в холодной тишине воздуха, и в холодном страхе, который держал пещеру в своих объятиях. Даже Малигрис, которому, как Синему Суверену Анаврока, не нужно кланяться никому другому, склонил череп в знак уважения. Без каких-либо подсказок вслух драколич заговорил снова.
— Конечно, все пошло так, как я и предполагал. Двуногие прятались в моей тени, а те, кого мы искали, бежали в лес.
Драколич уколол Галаэрона кончиком когтя и добавил:
— Хотя эти млекопитающие думали скрыть гиганта своим жалким волшебством, они были глупцами. Их магия не имеет ничего общего с моей, и простая попытка показала нам, кого мы искали.
Желудок Галаэрона внезапно похолодел и его затошнило, и это было связано не столько с Избранными, которых несли в нем, сколько с простым страхом. Если сила воли Теламонта могла справиться даже с силой воли драколича, то какие шансы у Галаэрона скрыть свое предательство? Когда внимание Высочайшего обращалось на него, истина становилась слишком долгим вздохом, и чем сильнее он пытался удержать ее внутри, тем отчаяннее ему хотелось ее выпустить. Его единственным шансом было признаться во всем и заявить, что план был идеей Шторм, что Избранные вынудили его…
“Нет.”
Это говорила его тень. Эта идея пришла ему в голову так легко, казалась такой естественной, что он почти принял ее как свою собственную. Но если он предаст Избранных, то предаст и своего верного друга Ариса, и эта мысль послужила спасательным кругом, возвращающим его к истинному я. Высочайший продолжал молчать, и из уст драколича полилось еще больше слов.
— У моих почитателей есть шпионы в каждом городе Фаэруна, — продолжил Малигрис. — Когда они сообщили моим жрецам, что великан продает всю свою резьбу по камню, я знал, что те, кого вы хотите, скоро покинут город.
— Как и мы, — ответил Теламонт. Его голос был холоден и спокоен. — И все же ты действовал, в то время как мои сыновья планировали и волновались. Шейд у тебя в долгу.
— Действительно, — произнес шелковый голос, в котором Галаэрон узнал голос Идера Тантула, Шестого Принца Шейда, — но удивительно, как легко эта «тайна» была раскрыта. Наши агенты наблюдали, как они покидали Арабель. Начало бунта нищих не кажется очень скрытным способом покинуть город.
— Ты бросаешь мне вызов, шейд? — В голосе Малигриса послышался тревожный треск, и Галаэрон был почти раздавлен, когда драколич переместил свой вес вперед. — Из вежливости к твоему лорду, —
