за это.
— Опять же, я спрашиваю, как?
— Вот этим, — сказал Кул, один из двух людей, стоявших по бокам от нее в первом ряду роты. Дородный и чернобородый, он был ростом с рофа и круче, чем ткаэрт, со смуглым круглым лицом и руками размером с тарелку. Он шагнул вперед, держа в руке свой блестящий темный меч. — Мы проберемся туда с Холодной Рукой и начнем рубить их по одному.
— И мы продолжим делать это до тех пор, пока они все не уйдут или не умрут, — добавил Берлен, человек, стоящий по другую сторону от нее. — Или до тех пор, пока нас больше не останется, чтобы вернуться.
— Так мы делаем это в Ваасе, — сказал Кул.
Кейя улыбнулась своим горным друзьям, затем кивнула лорду Дуирсару и сказала:
— Мы телепортируемся туда небольшими ударными группами, нанесем сильный удар и вернемся.
Дуирсар улыбнулся.
— Мы видим, насколько они решительны, для разнообразия.
— Рискнуть темными мечами? — спросил Кииньон, качая головой. — Каждый, которого мы потеряем, – это тот, кого у нас не будет в Эвереске, если они…
Лорд-командующий был прерван сначала потрескивающим ревом извергающегося огненного шара, а затем хором мучительных криков. Кейя и остальные повернулись на звук и были поражены, увидев боевого мага и его сопровождающих, катающихся по земле в огне, кольцо дыма размером с фургон над ними быстро сжималось вокруг пролома в мифале. Прежде чем дыра успела закрыться, по Луговой Стене в их направлении пронеслась малиновая сфера. Лорд Дуирсар вскинул руку, поднимая заклинание-защиту с достаточной скоростью, чтобы убедить Кейю, что слухи о том, что он один из тайных высших магов Эверески, были правдой. Огненный шар расплющился о мистический щит и с треском исчез, оставив лишь слабое оранжевое свечение, отмечающее место, куда он попал. Дуирсар наблюдал достаточно долго, чтобы убедиться, что мифал снова запечатал себя, затем повернулся к Кииньону и сказал:
— Я бы сказал, что это решает вопрос, не так ли? — Не дожидаясь ответа, он повернулся к Берлену и Кулу. — Команды по шесть человек? Четыре воина и два боевых мага?
Недовольная тем, что ее оставили в стороне от планирования, и совершенно уверенная, что она была единственной, кто понимал, почему верховный лорд предложил именно эти цифры, Кейя сказала:
— Это будет прекрасно, милорд, один маг для телепортации и один для создания приманки.
— Приманки? — спросил Берлен.
— Значит, у тебя будет время для атаки, — сказал Дуирсар, одобрительно кивнув Кейе. — Иначе фаэримм набросится на тебя прежде, чем ты успеешь оправиться от оцепенения.
— Оправиться? — Кул усмехнулся. — Мы не собираемся оставаться там так долго. Просто дайте нам магов, которые могут вытащить нас так же быстро, как и они, и в командах должно быть три воина, а не четыре.
— Только трое? — спросил Дуирсар. — Я не понимаю.
— Я всё подготовлю — ответил Кииньон. Он одарил Кейю улыбкой, настолько близкой к извинению, насколько она когда-либо получала от великого героя, затем он приступил к организации Роты Холодной Руки в команды по трое. Хотя у отряда было меньше двадцати темных мечей, позаимствованных у ваасанцев, павших, когда фаэриммы сбежали из тюрьмы, у Кииньона было около сотни лучших магических клинков Эверески на выбор. Темные мечи были выкованы архимагом Мелегонтом Тантулом более ста лет назад и передавались от родителей к детям в течение четырех поколений, и они заморозили бы руку любого владельца, не принадлежащего к семье. Чтобы обойти эту проблему, для каждого меча в Роте Холодной Руки было пять воинов, которые передавали меч из рук в руки, когда их пальцы слишком онемели, чтобы держать его. Для этих атак у каждого меча будет только один владелец, поэтому Кииньон мог свободно выбирать самые опытные и мощные магические клинки. Когда он подошел к Кейе и двум ваасанцам, единственным трем членам роты, которые могли держать свои темные мечи так долго, как они хотели, лорд-командующий сначала назначил Берлена и Кула в разные отряды. Когда Кейя настояла на том, чтобы ее тоже включили в группу, они настояли на том, чтобы объединиться с ней.
— Декс уже зол, как дракон, из-за того, что она взяла его темный меч, — объяснил Берлен.
Как любовница Дексона, или, точнее, мать его нерожденного ребенка, Кейя стала членом его семьи и могла держать его темный меч, не замораживая руку. Пока Дексон все еще пытался оправиться от раны, полученной в последней большой битве, она взяла его меч и помчалась, чтобы присоединиться к битве, когда фаэриммы начали атаковать. Дексон гнался за ней по Вершине Дерева и на полпути через Звездный Луг, крича, чтобы она вернула его и осталась там, где он сможет защитить ее. Кейя почти ожидала, что он в любой момент выскочит на луг, волоча свою иссохшую от заклинаний ногу и все время крича, что они должны защитить ее. Люди были странными в этом смысле, полагая, что они могут хранить то, что они любят, как золото, и надежно прятать его в своих хранилищах.
Лорд Дуирсар вернулся с семью самыми могущественными боевыми магами Эверески, большинство из которых были преподавателями в Академии Магии, когда еще существовала такая вещь. Кииньон объяснил план, затем выстроил пять команд в треугольник, с волшебником в середине и тремя воинами, окружающими его, лицом наружу. Шестую команду, команду Кейи, он выстроил в квадрат, сам заняв четвертую сторону.
— Ты уверена, что это сработает? — спросил Кииньон.
— Как жир на льду, — ответил Кул. — Когда мы доберемся туда, просто держись за мой пояс свободной рукой и размахивай мечом.
— Очень хорошо. — Кииньон вытащил свой позаимствованный темный меч и дал сигнал к атаке. Кейя услышала, как боевой маг начал свое заклинание, а затем наступила темная вечность падения. Ее желудок поднялся к груди, и она почувствовала слабость, головокружение и холод. Мертвая тишина заполнила ее уши, и она не чувствовала ничего, кроме собственного сердца, быстро и сильно колотившегося в груди, и она была где-то в другом месте, земля грохотала под ее ногами, а ее глаза и нос горели серным зловонием Ада.
— Замахнись! — крикнул знакомый грубый голос.
Вспомнив о мече в своей руке, Кейя замахнулась, хотя ее разум изо всех сил пытался осмыслить ее дымное,
