— Не может папа без понтов, — оживился Крис.
— Тихо! — откликнулся Димас. — Глава местных авиалиний. Подойдет — здоровайтесь почтительно.
Но главный авиатор помахал издалека и укатил.
— Распакуемся? — спросил через переводчика Леша. Оттис рассеянно кивнул. Вообще, он был какой-то грустный.
Машина прыгала по бездорожью, оставляя позади вихрящийся пыльный шлейф. Бойцы притихли, звякали железом. Старший понял, что Оттис не решается начать разговор. Смотрит искоса, тросточку теребит. Интересно, как он их догнал, — на ракете, что ли? И сколько ему лет — непонятно. В Петербурге встречались в темноте — старым показался, лет под шестьдесят. Но сейчас, при дневном свете, Старший приглядывался и не мог отделаться от чувства, что сосед его много старше, пожалуй, старше глухого соседа Петровича. А тому девятый десяток пошел, ползает еле-еле…
Оттис выглядел более чем хорошо, но что-то в нем выдавало успешно скрываемую дряхлость — то ли слишком большие волосатые внутри уши, то ли пористый загнувшийся крючком нос. Он отличался от всех людей, которых знал Валька. С одной стороны, оно и понятно — иностранец. Хотя, взять Димаса: тоже грек, а совсем не такой. И дело не в возрасте. Оттис был неукротимым. Да, да, наконец, Валентин нашел верное определение. Все остальные ребята вели себя как прекрасные исполнители, и только старикан, хоть он не орал и не ругался, видел дальше всех и неукротимо шел к цели…
Старший стукнулся лбом. Машина стояла в самом начале пологого каменистого холма, окруженная остатками древней кирпичной ограды. Кладка шла полукругом, в нескольких местах сильно разрушилась. Посередине «дворика» в куче кирпичей угадывались остатки какого-то сооружения, наподобие беседки. Вершину холма скрывал лес. Над лесом, точно остановившийся в раздумьях великан, возвышалась ажурная опора электропередачи. Валька обернулся. Шоссе заволокло туманом, возле развилки километрах в двух медленно ползла грузовая машина с цистерной. Поверхность водохранилища уже не казалась серой, кромка льда держалась лишь у самого берега, а дальше вскипали седые барашки волн. Из джипа вышли втроем, Леша с Крисом остались охранять. Тоскливо посвистывал ветер. Валька поднял воротник; бронированная кольчуга тянула к земле, натирала плечи. Сейчас должно было начаться самое главное. Он подумал, что забыл спросить, как они собираются уговаривать Лукаса. Судя по предыдущей встрече, «Карл Маркс» был меньше всего склонен к переговорам. Здесь, в тысячах километров от родного дома, Старший снова ощутил себя маленьким и беззащитным. Взрослые люди крутили свои махинации, а ему-то что за дело? Пару раз чуть кони не бросил по их милости. Очень надо — счет в банке и ихние миллионы баксов. Пусть подавятся, в поселок бы живым возвратиться. А как тут возвратишься? Занесло на край света! Вот откажется Лукас снять офхолдер, хана тогда. Снова под капельницу, либо руку рубить…
Димас щелкнул замочками саквояжа, присосками укрепил на капоте треногу, с усилием насадил сверху здоровенный диковинный бинокль.
— Я рад, что в моей группе нет предателя, — Оттис говорил, подбрасывая в руке камешек. — Но наш Наездник подвергся нападению. Они забрали на Украине пациента, которого должен был забрать Лукас. Но теперь, почти наверняка, летят сюда и, возможно, кому-то известно об их маршруте. Наездник чует Эхо не хуже, чем ты. Предупредить их я не могу, в движении связь запрещена…
Старший раскрыл рот, чтобы спросить, на чем летает Наездник, но Оттис жестом остановил его. Димас переводил, не отрывая глаз от окуляров.
— Потом, все потом… Ситуация меняется слишком быстро. Я предполагал оставить вас здесь, все равно Лукас ни с кем, кроме меня, говорить не станет. Но если группу Маркуса выследили, мы не можем рисковать. Вы, Валентин, должны вывести Эхо из-под удара.
— Я?! Да почему я?
— Потому что на вас офхолдер, выращенный именно этим животным. Животное не воспринимает голосовых сигналов. Как только Лукас будет… выведен из строя, Эхо послушает вас.
— Я не умею…
— Сумеете. Я буду рядом. Но не пытайтесь подавать ему команды.
Какие, к черту, команды, тут в штаны бы не наложить!
— Тепло! — прошептал Димас. Старый грек на мгновение припал к биноклю.
— Да, это они. Мы идем, — на фоне разъеденного водой грязного склона его сухощавая фигура, затянутая в тройку, смотрелась, по меньшей мере, нелепо. Но он, очевидно, чувствовал себя вполне комфортно. «Папа не может без понтов», — вспомнил Валька и оглянулся назад. Крис собирал на крыше машины параболическую антенну из полупрозрачных сегментов, Леша сделал «под козырек» и дал Вальке дружеский подзатыльник.
Валька подумал, что место для машины выбрано очень правильно. Благодаря небольшому подъему излучина шоссе отсюда прекрасно просматривалась — если бы не туман, то ни слева, ни справа никто не подобрался бы незаметно. Только если нежданный гость нагрянет с востока, с другой стороны холма. По дороге, вспыхивая солнечными бликами на ветровых стеклах, проносились далекие маленькие машинки. Слева от развилки, на самом берегу, угадывался населенный пункт, торчали антенны, поднимались к небу дымки, постукивал движок. Когда ветер налетал особенно сильно, доносился смешанный гул от работы сразу многих моторов и запах большой воды.
Чем дальше поднимались они втроем к вершине сопки, тем уязвимей казался Старшему оставленный внизу автомобиль с охраной, Он то вспоминал улыбку Криса — открытую, заразительную, то колечко серебряное — тяжелое, с черепом, подаренное Лешей… Кольцо было велико, с пальцев падало. Кончилось тем, что Леша повесил его Вальке на шею на леске. Там оно и подпрыгивало под панцирем, царапая холодком кожу на груди. Старший озирался, спотыкался, пока не прошли полосу кустарника, и когда совсем перестал различать их «лагерь», его точно коснулось нехорошее предчувствие. Греки решительно продвигались вперед, но, несмотря на всю их доброжелательность, несмотря на то что Оттис спас его из милиции, Старший не испытывал к ним никаких теплых чувств.
А ребята в машине, пока в вертолете летели, — и песни с ним пели, и куревом пытались угощать, и в карты… Словом, вели себя совсем не так, как взрослые пацаны с малолеткой, а почти по-братски. Старший тогда еще, в полете, подумал, как здорово бы было к ним в отряд записаться, где настоящая, классная мужская дружба. А берегли его как! Хотя никто и не нападал за это время, Старший догадывался — при первой опасности ради него полезли бы под пули оба, да и Зураб с ними. Тоже мужик отличный…
Димас вытащил из рюкзачка непонятную черную конструкцию, нацепил на голову и стал похож на одного из «беркутов». Оттис с Валькой залегли за валуном, старик при этом ухитрился сохранить элегантную, почти величественную позу, а переводчик пополз вперед, переговариваясь с шефом через наушник. Старший ничего не мог разглядеть из лежачего положения. Кроме того, у него промок правый бок, под тенью камня земля оставалась мерзлой и мокрой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
