этого огромного, сложного Михаила Звягинцева. И теперь я точно знаю — я пойду за ним до самого конца.
Глава 41. Гуля
Я стою перед зеркалом в холле ЗАГСа и не узнаю собственное отражение. Это платье, которое я купила вчера по настоянию Миши, облегает тело как вторая кожа. Оно не пышное, не вычурное, но такое кипельно-белое, что я кажусь себе какой-то неземной. Косу я расплела, и теперь волосы тяжелыми волнами лежат на плечах. Никакого макияжа, только чуть-чуть блеска на губах, но щеки и так горят лихорадочным румянцем.
— Волнуешься? — низкий голос Миши заставляет меня вздрогнуть.
Он подходит сзади. Сегодня он в строгом темном костюме, и этот образ «богатыря в броне» идет ему просто нереально. Он кажется еще больше, еще надежнее. Его ладони ложатся мне на плечи, и я чувствую, как через это касание в меня вливается его спокойствие.
— Немного… — шепчу я, глядя на нас в зеркало. — До сих пор не верю, что это не сон.
Рядом ошиваются Пашка и Вовка — верный Мишин тыл. Они о чем-то переговариваются вполголоса, Пашка постоянно поглядывает на часы и кому-то подмигивает в телефоне. Всё это кажется таким интимным, таким только нашим. Маленький круг людей, которым я действительно могу доверять.
— Пора, красивая моя… — Миша берет меня под локоть.
Двери зала торжеств открываются. Мы входим под негромкую музыку. Зал пустой, только регистратор с торжественным лицом ждет нас у стойки. Сердце колотится где-то в горле. В голове набатом бьет одна мысль: «Звягинцева. Теперь я буду Звягинцева».
— Согласны ли вы, Гульнара… — начинает женщина свою стандартную речь.
Я слушаю её как сквозь слой ваты. Мой взгляд прикован к Мише. Он смотрит на меня так, будто я — всё сокровище мира, та самая единственная, которую он нашел и больше никому не отдаст.
— Да, — отвечает твердо, без тени сомнения. Его голос заполняет всё пространство.
— А вы, Гульнара?
Я открываю рот, чтобы сказать «да», но слова застревают. Потому что боковым зрением я замечаю движение. Из боковой двери в зал выходит маленькая фигурка.
Внутри всё замирает, а потом взрывается фейерверком.
Это Вика. Моя маленькая жемчужинка. На ней нежное розовое платье с пышной юбкой, на голове — аккуратный ободок. Она идет медленно, сосредоточенно, неся в руках маленькую бархатную подушечку, на которой сияют два золотых ободка.
Слёзы мгновенно застилают глаза. Я закрываю рот ладонью, не в силах сдержать всхлип.
— Ви… Викуша… — лепечу я.
Она подходит к нам, сияя как солнышко. Её глаза больше не заплаканные, в них — чистый восторг. Она протягивает нам кольца, и я вижу, как у Миши дрогнул мускул на лице.
— Гульнара, ваш ответ? — мягко напоминает регистратор, тоже улыбаясь.
— Да… — я всхлипываю, слёзы катятся по щекам. — Д-да, Миша… я… я согласна.
Миша берет кольцо, надевает его мне на палец. Мои руки трясутся так, что я с трудом попадаю кольцом ему на фалангу. Я заикаюсь, смеюсь и плачу одновременно.
— Объявляю вас мужем и женой!
Миша подхватывает меня, целует так долго и сладко, что мир вокруг просто перестает существовать. А потом я присаживаюсь на корточки и обнимаю Вику. Она пахнет домом. Она пахнет надеждой.
— Миша… — я поднимаю на него глаза, полные слез и непонимания. — Откуда тут Вика? Ты… ты её украл? Как ты это устроил?
Миша приседает рядом, поглаживая Вику по плечу.
— Мне помогли, — он многозначительно кивает в сторону Пашки. — Договорились на пару часов под мою ответственность. Официально это «социальная адаптация», а неофициально — я обещал, что без неё эта свадьба не состоится.
Рядом стоит женщина-воспитатель, она вежливо кивает нам.
— К сожалению, нам пора ехать назад, — тихо говорит она. — Время вышло.
Моё сердце сжимается. Я снова крепко прижимаю Вику к себе.
— Малышка, — шепчу я ей на ухо. — Завтра. Слышишь? Мы завтра приедем к тебе. И это будет последний раз, когда мы уезжаем без тебя. Обещаю.
— Обесяис? — Вика заглядывает мне в глаза.
— Обещаем, жемчужинка, — Миша целует её в лоб.
Её уводят. Момент прощания горький, но теперь он пропитан сталью. Мы заберем её. Теперь у нас есть на это все права.
— Ну что, Звягинцева, — Миша выпрямляется и подставляет мне локоть. — Идем? Там тебя ждет еще один сюрприз.
Мы выходим из массивных дверей ЗАГСа на крыльцо. Я ожидаю увидеть пустую площадь, но…
В лицо бьет резкий звук сирен. Р-р-раз! В-в-ва!
Я замираю на месте, ослепленная блеском маячков. Прямо перед входом выстроились три огромные пожарные машины и реанимобиль МЧС. Вся команда Миши, в парадной форме, стоит ровным строем. Как только мы появляемся, они вскидывают руки к козырькам, а потом над площадью разносится громогласное:
— УРА! ПОЗДРАВЛЯЕМ!
Они включают спецсигналы, и этот вой кажется мне самой прекрасной музыкой. Ребята подбегают к нам, начинают хлопать Мишу по плечам, вручать мне огромные охапки цветов.
— Звягин, ну ты и партизан! Такую красавицу отхватил! — кричит кто-то из парней.
Я стою в кольце этих сильных, смелых мужчин, прижатая к боку своего мужа, и чувствую себя в абсолютной безопасности. Моё белое платье развевается на ветру, на пальце блестит кольцо, а за спиной — целая армия, готовая нас защитить.
Глава 42. Гуля
Солнце нагло пробивается сквозь щель в шторах, расчерчивая кровать яркой полосой. Я открываю глаза и секунду просто смотрю в потолок. На пальце непривычно тяжело и холодно поблескивает кольцо. Вчерашний день кажется сказкой, но сегодня… сегодня начинается наша настоящая битва.
— Миш… вставай, — шепчу я, толкая его в плечо. — Миша, ну же.
В ответ — глухое ворчание и сильная рука, которая по-хозяйски притягивает меня обратно под одеяло.
— Еще пять минут, — бормочет мой муж, утыкаясь носом мне в шею. — Или десять.
Ему бы только дурачиться. После такой бурной ночи, когда он буквально не давал мне сомкнуть глаз, в нем откуда-то взялся новый заряд игривости. Его ладони начинают блуждать по моей спине, и я чувствую, как по телу снова разбегается предательский жар.
— Миша, серьезно! Мало тебе было ночи? — смеюсь я, пытаясь выпутаться из его объятий. — Нам нужно ехать за Викой. Сегодня. Сейчас.
Стоит мне произнести её имя, как атмосфера в комнате мгновенно меняется. Миша замирает. Сонливость слетает с него, как шелуха. Он открывает глаза — синие, теперь уже абсолютно ясные и сосредоточенные.
— Вика. Да. Иду, — он резко садится, потягиваясь так, что хрустят суставы.
Но даже в этом серьезном состоянии он не может просто пройти мимо. Пока я пытаюсь натянуть
