— Ладно, зайди тихонько. Толик, ты поговори с ней о работе. Чтобы она так не выкладывалась. Может, она тебя послушает. Скажи, что ее силы нужны ей самой. Нельзя все отдавать другим. А если не может равномерно усилия распределять, пусть уходит с этой работы. Не нужны нам такие деньги. Нам нужна она сама, здоровая и веселая.
Толик кивнул. Он заглянул к Маше в комнату и спросил:
— Привет, Маш. Не спишь?
— Толик? Привет, проходи, — откликнулась Маша.
— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? — спросил Толик, присаживаясь рядом с кроватью на стул.
— Просто устала.
— На работе? Зачем ты так выкладываешься? Так и заболеть недолго… а нам ты нужна здоровая и веселая, — Толик честно выполнял просьбу бабы Зины.
— Это бабушка попросила тебя со мной поговорить? Узнаю ее слова, — улыбнулась Маша.
— Честно говоря, да. Но мне тоже не нравится, что ты так устаешь.
— Ничего. Я отдохну, и все будет в порядке. У тебя как дела?
— Помнишь, мы говорили о путешествиях? О том, что ты тоже хочешь посмотреть мир. Так вот: я скоро уезжаю…
— Правда? Надолго? Куда?
— Пока точно не знаю. Но, похоже, навсегда.
— Навсегда? Почему?
— Не могу пока сказать… Я уезжаю завтра, но скоро обязательно вернусь и увезу тебя с собой. Там мы будем счастливы, у тебя будет все, что ты захочешь. И тебе совсем не придется работать. Ты будешь меня ждать?
— Толик, спасибо большое. Но… я не могу принять твое предложение, — отказалась Маша.
— Но почему? Ты ведь говорила, что тоже хочешь посмотреть мир!
— Но ты же мне другое предлагаешь?
— Да. Я предлагаю тебе быть со мной. Всегда.
— Поэтому я и не могу с тобой никуда поехать. Толик, я не твоя судьба, не твоя суженая.
— Почему ты так в этом уверена?
— Я знаю.
— Откуда? Давай хотя бы попробуем, может, ты поймешь, что не права. А если не понравится, ты всегда сможешь отказаться.
— Но я… я не люблю тебя, Толик.
— Зато я тебя очень люблю! — горячо сказал Толик. — Любил и буду любить всегда! Моей любви хватит на нас обоих.
— Толик, когда ты встретишь девушку своей жизни, ты поймешь, что твои чувства ко мне — это не любовь, а просто симпатия. Любовь может быть только взаимной. Мы с тобой просто хорошие друзья. И навсегда ими останемся.
— Маша, я пришел позвать тебя с собой, потому что я не представляю, как я буду жить без тебя, — обреченно сказал Толик.
— Толик, я понимаю, что для тебя это много значит… Но я уже дала тебе ответ…
— Да, я слышал. Я скоро уеду и больше никогда тебя не увижу… От этого мне очень больно.
— Но если ты действительно не хочешь ехать, останься! — посоветовала Маша.
— Я не могу…
— Почему? Скажи.
— Есть одна очень большая проблема. Очень. Я не хозяин сам себе. У меня есть отец, брат. Я еду вместе с ними. Они меня никогда не отпустят.
„ — То есть ты уезжаешь не по своей воле? Это они так хотят?
— Да, — вздохнул Толик.
— Но ты же самостоятельный человек. Ты вправе сам принимать решения!
— С одной стороны, вроде так…
— Скажи им об этом.
— Нет. Надо ехать. Ты даже представить себе не можешь, насколько тесно мы связаны. Я не хочу… Но я должен… мне придется… На это есть причины, Маша! Есть…
— Ты говоришь так, как будто за твоими словами скрывается что-то ужасное. — Маша вдруг стала ощущать тревогу.
— Что ужасное?
— Как будто ты скрываешь какую-то страшную тайну.
— Да, так и есть, — признался Толик.
— Ты не хочешь мне рассказать об этом?
— Не могу. Но мой отец и мой брат никогда меня не отпустят. Я должен ехать с ними. Дело даже не совсем в них… Дело во мне. Я и сам не могу больше оставаться в этом городе… Я очень виноват… Очень! И никогда не смогу этого искупить!
— Перед кем ты виноват, Толик?
— Перед тобой… И перед Лешей.
— Я ничего не понимаю. Ты меня совсем запутал. Почему ты считаешь, что виноват перед нами?
— Это очень тяжелый вопрос, Маша… Я виноват… виноват… потому что… я…
— Не волнуйся, Толик. Я выслушаю тебя. Говори, — попросила Маша.
— Наверное, оттого что я очень часто поступал… плохо.
— Не обманывай меня. Я не могу поверить, что ты способен на плохие поступки, — Маша искренне верила в это.
— И тем не менее. Я сделал ужасную вещь. За которую, мне кажется, ты никогда не сможешь меня простить.
— Да что ты! Я всегда смогу тебя понять… И, конечно же, простить. Мне кажется, ты винишь себя напрасно. Ты не способен на подлости, Толик. Ты очень хороший… Только… немного нескладный…
— Ты так считаешь? Серьезно? — посветлел Толик.
— Конечно. Я же тебя с детства знаю.
— Ты любишь Лешу? — неожиданно спросил Толик.
— Да… Я его люблю, — тихо ответила Маша. — Я так переживала, когда его похитили.
— А знаешь, кто его похитил? Я!
— Так, значит, ты похитил Алешу? Этого не может быть!
— Может.
— Нет, я не верю! Зачем ты говоришь неправду?
— К сожалению, это чистая правда, Маша.
— Но это чудовищно! Зачем ты это сделал?
— В первую очередь… из-за тебя… — признался Толик.
— Из-за меня? — изумилась Маша.
— Я так тебя ревновал. Места себе не находил. Я очень хотел вас разлучить.
— Но почему? Леша собирался жениться на Кате! При чем здесь я?
— Маша, я не слепой. Ты его любишь, и он… Он тоже любит тебя.
— Тебе показалось… Господи, какой же ты глупый! Что ты наделал?
— Маша, я и сам все понимаю. Но теперь этого уже не исправишь. Теперь я преступник… И поэтому я вынужден бежать из города. Что сделано, то сделано. Единственное, что меня пугает… это то, что я никогда больше тебя не увижу…
Маша задумалась и вдруг сказала:
— Мне кажется, я знаю, как тебе помочь! Нет! Есть один выход… Ты должен пойти в милицию "и во всем признаться! Ведь ты на самом деле добрый, чудный человек! Я никогда не поверю, что ты мог желать Леше зла…
— Да. Если честно, я не хотел всего этого… Меня заставил отец…
— Вот видишь! Потому что сам ты не способен на такое! Они использовали тебя! Ты был всего лишь инструментом в их руках!
— Но я делал это осознанно. Я прекрасно понимал, что я делаю.
— Послушай меня! Ты еще можешь прийти с повинной!
— А они? Мой отец и мой брат? Это моя семья. У меня больше никого нет. Даже тебя. Нет, Маша! Я не пойду в милицию. Я не могу их предать.
— Толик, подумай сам: это единственный выход. Да, ты сядешь в тюрьму, но твоя совесть будет чиста. Это очень важно. Ты не представляешь себе, сколько вы страданий доставили Леше. А его семье? Ты знаешь, как они переживали? Они-то в чем виноваты?
— Они ни в чем… — согласился Толик.
— Но тебе тяжело, и им тяжело. Ты покаешься, а они будут знать, что преступник наказан.
