Но она вдруг уловила слабый, но такой знакомый запах.
Сердце ее нырнуло и затрепетало. Она нерешительно пошла на этот запах, направляясь на кухню. Убеждая себя, что она зря пугается и что курящих призраков не бывает, она все же помедлила секунду, прежде чем открыть бамбуковую дверь.
Красный огонек горящей сигары подмигнул ей из темноты. Она вскрикнула:
– Что ты делаешь?
– Принимаю ванну.
Скаут нежился в медной портативной ванне – колени его торчали из воды. Мокрые волосы, явно вымытые шампунем, были зачесаны со лба.
– Послушай…
– Тебе хочется спросить про сигару? – спокойно предположил он, глубоко затягиваясь и выпуская кольца дыма к потолку. – Не думаю, чтобы Джордж возражал, что я позаимствовал одну…
С трудом сглотнув, Шанталь покачала головой.
– Ах ты маленькая врушка!
Скаут отложил дымящуюся сигару в керамическую пепельницу, которую предусмотрительно поставил на стул рядом. Он положил локти на края ванны, а его пальцы касались воды, разбрызгивая ее, что Шанталь скорее услышала, чем увидела. Эти звуки, такие невинные сами по себе, казались ей сейчас зловещими, пугающими, как и его хриповатый голос.
– У меня выдался тяжелый денек, – пояснил он. – Но очень полезный в познавательном отношении. Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты настояла, чтобы я взял выходной. Я побывал в той части острова, где никогда не был.
Он взял сигару и снова затянулся.
– Разумеется, я потерял килограмма два вместе с потом и так перетрудил левую ногу, что она начала чертовски болеть, подвергся нападению целой тучи насекомых-людоедов, повстречался нос к носу со змеей и едва не погиб под оползнем. Во всем остальном это был замечательный день. Я побывал в раю. И я не жалею, что прошел через все испытания, потому что я в конце концов повидался с твоим отцом. – Его полушепот постепенно становился все громче и закончился почти криком.
Шанталь содрогнулась от ужаса. Зажмурив глаза, она попыталась взять себя в руки и сообразить, как бы ей умиротворить мужчину, который явно замышляет убийство.
– Я все объясню. Когда ты закончишь принимать ванну, мы встретимся в гостиной.
– Мы встретимся сейчас.
Он неожиданно встал во весь рост, и вода из ванны выплеснулась на пол. Оставляя за собой лужи и извергая поток ругательств, Скаут шагнул из ванны и направился к Шанталь. Она взвизгнула от страха и повернулась, чтобы убежать. Но ее реакция оказалась недостаточно быстрой. Скаут сгреб полу ее рубашки в кулак и рванул на себя. Его бицепсы вздулись, когда другой рукой он развернул Шанталь к себе. Он кулаком надавил ей на спину, плотно прижав ее к себе, и так низко склонил над ней голову, что вода с его волос закапала ей на лицо.
– Почему ты не сказала мне, что он умер?
– Я не считала это разумным.
– Потому что ты полагала, будто меня будет легче держать в узде, если я буду знать, что твой старик где-то здесь поблизости, правильно?
– Да. Я решила, что с его мнением ты будешь больше считаться, чем с моим. Ты будешь доверять…
– Доверять – довольно забавное слово в твоих устах, принцесса, – презрительно заметил Скаут, все сильнее прижимая ее к себе. – Когда он умер?
– Примерно за неделю до того, как я тебя похитила.
Шанталь поняла, что ее ответ удивил его. Он не ожидал, что Джордж умер совсем недавно. Она была признательна ему за мгновение последовавшего молчания. Но спустя минуту он снова засыпал ее вопросами.
– Что случилось?
– Он просто… – Она замолчала, чтобы откашляться и смахнуть слезы с ресниц. – Он вернулся из похода к вулкану и просто… взял и умер. Инфаркт, я так думаю.
– Ты никого не известила?
– Нет.
– Ты не хотела, чтобы кто-нибудь знал о его смерти?
– Нет.
– Почему?
– Это ни для кого не имеет значения, кроме меня и жителей деревни.
– А они, конечно, не могли рассказать мне об этом, поскольку никто из них, кроме Андре, не говорит по-английски.
– Да, – мягко призналась она. – Отец хотел, чтобы его похоронили рядом с матерью. Рано или поздно придется поставить в известность власти и оформить свидетельство о смерти, но какое значение имеет дата на этом документе?
Она чувствовала его немигающий взгляд на своем лице и ответила ему таким же прямым взглядом. Ее поступок был странным, но, с ее точки зрения, он был вызван необходимостью. Она не собирается сейчас объяснять что-либо или оправдываться.
Наконец он сказал:
– Должен признать, в сообразительности тебе не откажешь.
– Это не от ума, от отчаяния.
– Кто подал идею завлечь меня сюда, ты или отец? Кто решил использовать тебя в качестве приманки?
Она опустила глаза и ответила, обращаясь к его подбородку:
– Я.
– А пистолет?
– Отец был против любого насилия. Он полагал, что с тобой можно договориться, уговорить помочь нам. Мы с Андре сомневались.
– И когда старик умер, вы решили осуществить свой план.
– Да. Я попросила Андре достать пистолет… И мы оказались правы: не воспользуйся мы силой, нам бы тебя не уговорить.
– Ладно, вы притащили меня сюда, и я согласился помочь вам с вашими проблемами. Так почему ты все время скрывала от меня, что твой отец мертв? С какой целью?
Она опять смутилась.
– Чтобы ты думал, что он жив и в любую минуту может вернуться без предупреждения.
По его глазам было видно, что он догадался.
– Тогда ты могла бы меня не опасаться.
– Но ведь мне удалось это, – заметила она.
– До настоящего момента, принцесса.
Его губы впились в ее рот. Обняв ее одной рукой за плечи, а другой за талию, он приподнял ее и прижал к своему обнаженному телу.
Шанталь потеряла дар речи, ощутив бедрами тепло его кожи, мягкость волос и твердость его пениса. Когда он раздвинул языком ее губы, Шанталь пронзило новое острое наслаждение. Его рот был свеж, словно он только что вычистил зубы. От Скаута исходил запах мыла, сигары и… возбуждения. Страсть к нему, таившаяся в ней, подобно тлеющему вулкану, внезапно захлестнула ее, и она ответила так, как ей того хотелось, совсем не так, как диктовал ей разум. Ее изголодавшееся тело продиктовало ей выбор.
Она прижала свой язык к его языку. Скаут, похоже, удивился, отстранился на миг, выждал, а затем, издав глухой звук, снова приник к ней. Она обхватила его и провела руками по гладкой, мускулистой спине. Кончики ее пальцев раздавили капельки воды, коснулись его упругих ягодиц.
Он начал яростно и жадно целовать ее в шею. Отросшая за день щетина колола ей кожу. Она выгнулась так, что волосы ее достали почти до колен.
Скаут поднял голову и взглянул на нее. Полы ее рубашки стали влажными, и ткань облепила грудь. Он положил свои ладони ей на ключицы, а затем медленно повел их вниз, добираясь до ее груди. Пальцы его обхватили ее грудь, и соски сразу набухли. Он поцеловал один сквозь мокрую ткань, обвел языком вокруг соска, а потом легонько куснул мягкую плоть. Ее тело рефлекторно выгнулось, бедра приподнялись, коснувшись его.
