Несмотря на регулярную подкормку, часть выпущенных на водоем нутрий мигрирует. Например, в Сырдарьинском промхозе в 1967 г. из 10 тыс. выпущенных зверьков пыталось мигрировать 500. Три четверти мигрантов оказываются беременными самками, остальная часть — самцы средних и мелких размеров, которые, по-видимому, вытесняются с мест подкормки крупными самцами. Отловленные и возвращенные на водоем мигранты большей частью остаются на месте, лишь 2 % из них пускаются во вторичную кочевку.
ОНДАТРА (Ondatra zibethicus). Имеется опыт зимней подкормки ондатры на малокормных и промерзающих водоемах. Ящичные кормушки устанавливали в специальных прорубях в 4–17 м от основного жилища. Каждая кормушка имела два отделения: кормовое, в которое закладывали корм, и небольшое гнездовое, выстилаемое мелким сеном, в котором зверьки при нужде могли бы сделать временное зимнее жилище. Ондатра поедала овес, пшеницу, капусту, с особой охотой ела морковь и лущеный овес. С конца декабря зверьки переселялись в кормушки и поедали увеличенные порции корма. С наступлением весны, первыми проталинами на озерах, все семьи возвращались в старые жилища и после гона за лето давали по 2–3 помета.
При смешивании овса, пшеницы, кукурузы, ячменя, проса и риса ондатра прежде всего начинала есть овес и съедала его начисто, затем довольно охотно принимались за белый рис. Ячмень ела неохотно, рис-шалу, просо и пшеницу почти не трогала. При длительном содержании только на одном овсе она чувствует себя превосходно (истощенные после весеннего гона зверьки на овсе быстро жиреют). Из «винегрета», в который вошли картофель, сахарная, столовая и кормовая свекла, красная и желтая морковь, арбуз, дыня, помидоры, яблоки, лук, абрикосы, тыква и капуста, сытая ондатра, напав на кусочек желтой моркови, перестала обращать внимание на все остальное до тех пор, пока не съела всю желтую морковь и, только убедившись, что ее больше нет, взялась за красную морковь, сахарную свеклу, капусту и другие овощи. Арбуз, огурцы и дыню почти не трогала.
Во Франции ондатра нередко кормится на сельскохозяйственных полях, приносит тем самым определенный вред. Опыты по ее подкормке показали, что зверьки охотно брали корм на плотиках, восполняя им около трети естественного рациона, однако посещаемость плотиков была неравномерной в зависимости от плотности населения зверьков в тех или иных частях водоема.
БОБР (Castor liber). Хорошие результаты дали опыты зимней подкормки бобров. Ветки ивы и осины закладывали под лед через проруби вблизи жилых нор и на вылазах этих зверей. При сильных морозах, когда бобры избегают выходить на поверхность, во льду прорубают круглую лунку и от нее полосу шириной в лопату и длиной 2–3 м. Ветки и вершины ив и осин опускают в лунку, а затем в прорубленную полосу. В Воронежском заповеднике бобры поедали подкормку подо льдом в первые 10 дней после ее выкладки, посещали приваду и в значительном удалении от жилищ — на расстоянии до 200 м. Если подкормка выкладывалась на поверхности вылазов, часто она оставалась и неиспользованной.
Бобров подкармливают в период половодья, в летнее время (для отвлечения от посадок) и зимой. Привады, выкладываемые в Воронежском заповеднике весной во время половодья, охотно поедаются ими. В этом заповеднике в 1949 г. около трети бобров, обитающих в пойме р. Усмани, питались за счет ранее посаженных ив и корневых отпрысков осины. В 1962 г. 58 % семей жило исключительно за счет посадок. В 1963 г. процент возрос до 66. При отсутствии подкормки за счет посадок старейшая ценная популяция бобров давно бы пришла в упадок. При лесозаготовках вблизи бобровых поселений происходит стихийное образование привад: люди увозят стволы деревьев, а бобры подбирают сучья. Наблюдений, подтверждающих это, немало.
В Норвегии изредка наблюдается поедание некоторых овощей на приусадебных участках: моркови, поздней капусты и т. д. В США после проведения охранных мероприятий бобры (Castor canadensis) сильно размножились, и некоторые из них стали селиться поблизости от садов и огородов, подгрызать фруктовые деревья, вредить посевам кукурузы, плантациям картофеля и сахарной свеклы. В Воронежской обл. имели место случаи, когда бобры ночью выходили на огороды и поля, где пристрастились к некоторым культурам (свекле, картофелю, кукурузе, капусте), по объем ущерба не был значительным (Дежкин, 1967).
В одной из деревень Кричевского р-на Белоруссии семья бобров переселилась с реки в овчарню, помещавшуюся в землянке. Здесь в сухом и теплом помещении тори находились днем, а ночью выходили на кормежку. Постепенно они привыкли к людям, которые подкармливали их хлебом, на одной из канадских ферм по разведению бобров зафиксирован случаи, когда молодой бобр, запоздав и не найдя места у кормушки, отбежал к реке и стал бить по воде, что вызвало беспокойство у его кормившихся сородичей и они разбежались, а зверь, давший сигнал опасности, быстро приблизился к приваде.
БЕЛКА (Sciurus vulgaris). Большой опыт привлечения белок путем подкормки накоплен в Новосибирске в лесопарке Академгородка. Подсолнухи и кедровые орехи зверьки ели внутри кормушки, а сухари выносили наружу. Если корка хлеба, взятая поперек, не пролезала в отверстие ящика и застревала в нем, белка часами грызла доски, расширяя вход, пока заклинившийся сухарь не бывал извлечен. Отношения зверьков на привадах были недружелюбными, и они кормились поочередно. Насытившись, белка некоторое время отдыхает, сидя на кормушке или высунувшись из нее.
При первых посещениях кормушки белка, прежде чем залезть внутрь, некоторое время сидит на ней и осматривается, а привыкнув, забирается в нее. Зверьки прибегали на кормежку с расстояния 300 м, прокладывая тропы. Концентрация зверьков у кормушек увеличивалась до 5—(5 особей на 1 га, тогда как вне их действия находили лишь одного зверька на 2–2,5 га. У одной из привад зимой и летом держалось до 8 белок.
Подкормка белок организована также в лесопарках Фрунзе, Кисловодска и многих других городов. Привыкнув получать подкормку из рук отдыхающих, некоторые белки начинают попрошайничать, требуя лакомства.
В еловом лесу недалеко от г. Кирова пенсионер Н. Н. Граков в теме-пне 9 лет прикармливал белок на участке размером в 4 км2, предназначенном для натаски лаек. На этой территории располагается 20 прикормочных точек, две из них — на высоте человеческого роста, остальные у подножия дерева или на еловой ветке со снегом. Подкармливает он зверьков всю зиму. Два-три раза в неделю закладывает в каждую кормушку два сухаря и одну соленую кильку. Лучше всего белки берут сдобные сухари, потом белые и хуже всего черные. Кильку всегда съедают. Чтобы корм не растаскивали птицы, Граков закапывает его в снег на 10 см. Белки находят корм даже на расстоянии до 1,5 м от обычного места. Все годы на участке живет около 20 зверьков (до начала подкормки их было три). Они располагаются на территории мелкими группами, по 2–3 особи, регулярно приносят потомство, иногда даже в более ранние сроки, чем на сходных соседних участках. Когда приходит Н. Н. Граков, некоторые белки выдают свое присутствие движением, но ни одна из них так и не приучилась приходить к кормушке при закладке корма, возможно, причина тому — участие Н. Н. Гракова в натаске собак. Прикормленные белки затаиваются при облаивании собакой, тогда как пришлый или мигрирующий зверек чаще уходит. В местах, где белок не добывают, они при подкормке легко приручаются, берут пищу из рук, залезают на плечи, голову и в карман даже незнакомого человека, пришедшего в первый раз. Эту картину десятки раз за день можно наблюдать, например, в Кисловодском лесопарке. Зверьки, привыкшие к раздаваемой пище, сами выбегают навстречу к людям. В тех случаях, когда зверек убедится, что протянутая рука пуста, он иногда недовольно стрекочет и даже кусает человека.
