Есть наблюдения, что беляков могут интересовать и мясные привады.
Зайцы-беляки охотно посещают солонцы. Самки чаще ходят на них в период беременности и лактации, зайчата-первопометники появляются там в июне — в период перехода от молочного питания к растительному, а зайчата второго помета приходят на солонец в августе. Ходят зайцы туда и осенью, а иногда и зимой, но реже, чем весной и летом. Установлено, что эти зверьки охотно едят и грызут все, что имеет небольшую примесь соли, но не трогают соль в чистом виде [1]. Каждый зверек обычно посещает один солонец и в редких случаях соседний. Молодняк ходит к солонцу по проторенной тропе, на некоторых солонцах зайцы вылизывают ямки размером больше ведра. Добираясь до соленой земли, разгребают снег, прокапывают в нем норы. Искусственные солонцы, прикрытые шалашами, зайцы посещали всю зиму. В период депрессии численности зайцев сократилось не только число посещаемых ими солонцов, но и количество поедаемой земли, что позволяет предполагать, что при низкой плотности эти животные меньше нуждаются в солонцевании.
При недостатке солонцов беляки активно ищут другие источники соли. Известны случаи, когда они прогрызли дверь лесной или ушки, за которой лежал кусок соли, и пролезли внутрь жилья; в теплушке, оставленной заготовителями, прогрызли снизу пол, пробрались внутрь и съели часть стола, ранее облитого соленым супом; в опустевшей деревне нашли кадку, в которой когда-то хранилась соль, и изгрызли ее; сгрызли столбик, на котором была поилка для пчел с мизерной добавкой в нее соли. Зайцы едят снег, смоченный мочой не только человека, но и лося.
ДРУГИЕ ЗВЕРЬКИ ОТРЯДА ЗАЙЦЕОБРАЗНЫХ. Вопреки установившемуся мнению, иногда посещают поля и питаются сельскохозяйственными культурами маньчжурские зайцы (Lepus mandshuricus). В Приморье многократно наблюдали летом и в первую половину зимы выходы этих зверьков на берег моря, где они копались в выброшенных водорослях, возможно, поедая их или слизывая с них налеты соли.
Повышенная тяга к соли у кроликов (Sylvilagus) отмечена только весной. В больших дозах соль действует на их организм губительно. Положенные в норы кусочки просоленной древесины кролики съели, и на четвертый день опытов, проводившихся в Австралии, численность животных снизилась более чем на 60 %, молодняка погибло 85, взрослых — 22 % [131].
Степные пищухи (Ochotona pusilla) в Южном Предуралье нередко переселяются на зиму под стога поедаемого ими сена. В Казахском нагорье они иногда проникают в огороды, чтобы покормиться листьями моркови и капусты. В эксперименте пищухи не ели картофель. Изучение пищухи-пики (Ochotona princeps) в Канаде показало, что масса заготовленных зверьками стожков сена определялась расстоянием от места заготовки корхга: за 12–1 Г) м встречались стожки, весившие не более 2 кг, за 9 м их масса достигала 4,5 кг, еще ближе встречались стожки до С кг.
ОБЕЗЬЯНЫ. На Кавказе выпущена группа обезьян павианов-гамадрилов (Papio hamadryas), которые сейчас живут в природных условиях и образовали в горах четыре стада. Их подкармливают. На приваде каждый самец занимает свой участок. Связи с людьми, ведущими подкормку, гамадрилы не порывают и берут из рук гранулированные корма. Чтобы не вызвать агрессию, нельзя смотреть самцу-доминанту в глаза, нельзя смотреть на самку с детенышем, нельзя сопротивляться, если обезьяна вас обыскивает. При выпадении снега метровой глубины павианы не отлучались от подкормочных площадок, в домики у привад прятались лишь в суровые дни. Пытались доставать корм, занесенный снегом, хотя в Африке, на родине этих животных, как известно, снега не бывает.
Интересно, что шимпанзе (Pantroglodytes), привезенные из африканского заказника Гомбе-Стрим и выпускавшиеся на лето в Псковской обл. на острове оз. Ущо, в течение четырех лет обходились без всякой подкормки, поедая в большом количестве незнакомые им ранее растения 73 видов, в том числе и ряд ядовитых. Выпущенные в русскую природу обезьяны за 3–5 дней избавлялись от своих ставших обычными в условиях неволи болезней (Фирсов, 1977).
Исчезновение естественных мест обитания макак-резусов (Масаса mulatta) привело к освоению ими антропогенных ландшафтов и городов Индии. Питание обезьян сельскохозяйственными продуктами и подкормка в городах изменили их этологию и экологию. Было проведено сравнительное исследование поведения резусов у привад в естественных условиях и в обжитых человеком районах в местах подкормки [134]. В ходе исследовании каждую из восьми привад посещало от 5 до 27 особей. Выяснилось, что у «городских» обезьян в сравнении с сородичами, жившими в естественных условиях, в период кормежки частота агрессии (угрозы, преследования, атаки и драки) была значительно выше. У тех и у других агрессивность у привад в сравнении с таковой в другие периоды бодрствования возрастала в 2–6 раз. Большое значение при этом имели характер, размеры и расположение пищи в пространстве. Бобы, земляные орехи и рис, разбросанные на подкормочной площадке, не вызывали столь сильной агрессии, как крупные объекты литания — бананы или морковь.
Регулярная подкормка японских макак (Масаса fuscata) соевыми бобами на п-ове Отоумп в Японии в течение двух с половиной лет сопровождалась изменениями в иерархии членов стада. Взрослые самцы, кроме доминанта, постепенно стали избегать места подкормки, предпочитая держаться отдельно от группы. Популяцию японских макак на о. Кошима в Японии наблюдали с 1952 г. в течение 25 лет. Этот срок включал три периода. В первый период животных подкармливали изредка и понемногу, во второй подкармливали интенсивно, в третий подкормка была резко сокращена. Во второй период плотность опытной популяции превысила плотности некоторых диких популяций в 10 раз. С прекращением подкормки численность стала падать в основном за счет увеличения сроков первых родов у молодых самок и высокой смертности детенышей [130].
В одном из национальных парков Индонезии наблюдали, как два взрослых орангутана (Pongo pygmaeus) кормились на туше гиббона и за 137 мин съели ее без остатка. В Танзании шимпанзе (Pan troglodytes) нередко добывают для пропитания животных массой до 9 кг. За умерщвлением жертвы следует первоначальный дележ добычи. В течение короткого промежутка времени она становится как бы групповой собственностью, и каждая обезьяна, независимо от того, кто поймал добычу, пытается овладеть ее частью. Если шимпанзе, поймавшие добычу или принимавшие участие и первоначальном дележе, способны удержать свои куски в течение нескольких минут, унося их хотя бы на несколько метров от моста поимки, то добыча переходит в личную собственность. Те обезьяны, что опоздали к первоначальному дележу, собираются группами вокруг каждого владельца крупных кусков мяса и начинают выпрашивать кусочки. У одной привады собирается до 15 особей [137].
