class="p1">— А, так ты имеешь в виду «Змеиную трещину». Но и тут ты ошибаешься, бродяжка. У всех, кто умирал от этой хвори, на груди проступала пурпурная паутина. А у него ее нет.
— «Паутина» — это поздний симптом! — отрезаю я. — Он появляется, когда кровь уже начинает просачиваться под кожу. Иногда он не проявляется вовсе, если разрыв идет в другую сторону. Когда ты ставил диагноз и когда Эйнар проводил обследование, вы упустили одну важную деталь.
На мои слова Эйнар удивленно вскидывает голову, а Валериус гневно зыркает.
— Какую же? — рычит он.
— Пульс, — говорю я, глядя прямо на Валериуса, а затем на Ронана. — Он почти не прощупывается на правой руке, тогда как на левой он хоть и слабый, но есть. Разрыв в аорте перекрыл артерию, идущую к правой руке. Это классический, стопроцентный симптом. И если лечить его от ушиба, то через час все уже будет кончено.
Мои слова повисают в воздухе, бросая вызов авторитету Валериуса.
Эйнар, который все это время не отходил от картографа, тут же склоняется и, следуя моему примеру, проверяет пульс на обоих запястьях лорда Элмсворта. Его светлые брови изумленно ползут вверх.
— Она права, — выдыхает он, и в его голосе звучит шок и восхищение. — Пульс на правой руке почти исчез! И… — он прикладывает ухо к груди пациента, — я слышу влажные хрипы. Кажется, у него начинается отек легких!
Я мысленно киваю. Все сходится. Сердце не справляется, и жидкость начинает скапливаться в легких. Еще немного, и он просто захлебнется.
— Это ничего не доказывает! — срывается на крик Валериус, его лицо искажено от злости и уязвленной гордости. Он явно понимает, что ошибся, но признать поражение перед какой-то оборванкой для него немыслимо. — Это может быть что угодно!
— Времени нет! — снова повторяю я, глядя на Ронана. Сейчас жизнь этого человека всецело зависит от Архилекаря.
Ронан кидает тяжелый взгляд на Валериуса, недовольно качает головой, а потом внезапно командует:
— Готовить операционную! — его голос, не громкий, но полный власти, заставляет всех в палате вздрогнуть и замереть. — Немедленно!
Я облегченно выдыхаю, и ноги у меня подкашиваются.
Я была готова упасть, но вовремя ухватилась за спинку кровати. Я права. Я оказалась права, и теперь у этого человека есть шанс.
Рядом со мной Валериус скрипит зубами так, что, кажется, сейчас раскрошит их в порошок.
И тут же начинается то, что вызывает у меня искреннее, глубокое уважение.
Команда Архилекаря действует как единый, хорошо отлаженный механизм. Двое помощников, появившиеся в дверях, словно из воздуха, без паники и лишних слов подкатывают к кровати носилки. Ронан отдает короткие, четкие приказы:
— Операционную «Северное крыло»! Сонное зелье на основе лунного мака и корня валерианы, двойная доза! Весь хирургический набор — кипятить в спиртовом растворе!
Пока с пациента осторожно срезают одежду и не менее осторожно перекладывают на носилки, другие ассистенты уже бегут вперед, готовя операционную.
Мужчине осторожно, но быстро обмывают грудь теплой водой с добавлением какого-то резко пахнущего антисептического отвара. Один из целителей подносит к его лицу ткань, смоченную в сладковатой, усыпляющей жидкости.
Все готово. И это — за какие-то пять минут.
«Впечатляет, — думаю я. — Как моя лучшая бригада в старой жизни».
На мгновение я даже забываю, что нахожусь в средневековом мире.
Пациента увозят.
Я, Эйнар и Валериус молча следуем за Ронаном. Мы входим в операционную — светлую, просторную комнату с огромным окном, заливающим все вокруг светом.
В центре стоит массивный стол, на который уже переложили лорда Элмсворта. В воздухе витает резкий, стерильный запах спирта и трав.
Один из ассистентов, молодой парень с серьезным лицом, заканчивает раскладывать на столике блестящие инструменты. Он поворачивается к Ронану.
— Господин Архилекарь, кто будет проводить операцию? Вы?
Ронан, вставший у окна и скрестивший руки на груди, медленно поворачивается. Его медовые глаза находят меня в толпе. Он молча смотрит на меня секунду, а затем делает короткий, едва заметный кивок в мою сторону.
— Она.
В операционной моментально воцаряется звенящая тишина.
Я ошеломлена. Внутри все вспыхивает от дикой, пьянящей смеси восторга и ужаса. Он… он доверяет мне жизнь королевского картографа? Или это и очередная часть его жестокого экзамена?
— Что?! — наконец, разрывает тишину возмущенный голос Валериусв, чье лицо искажается от негодования. — Она?! Но почему не я?!
— А что собрался оперировать ты, Валериус? — холодно прерывает его Ронан, даже не поворачиваясь в его сторону. — Ушиб сердца?
На Валериуса страшно смотреть.
Он бледнеет, потом краснеет, его кулаки сжимаются так, что кулаки трясутся. Я буквально читаю в его глазах, как он борется с желанием выбежать прочь, разнеся все на своем пути. Лишь неоспоримый авторитет Архилекаря держит его на месте, будто прикованного.
Я делаю глубокий вдох, отгоняя все лишние мысли.
Сейчас должна остаться только я и пациент на столе. Все остальное – потом.
Я подхожу к столу, мысленно готовясь к тому, что мне предстоит.
— Мне понадобится ассистент, — говорю я, и мой голос звучит уверенно и спокойно.
— Выбирай любого, кто находится в этой комнате, — отвечает Ронан.
Что? Любого?
Я в смятении. Он снова пытается меня проверить или что?
— Выбирай быстрее, — безжалостно подгоняет меня Ронан, будто почувствовав мое замешательство, — Время не ждет.
Глава 27
Я в смятении.
Он снова проверяет меня? Но если так, то что именно он хочет проверить на этот раз?
Мои знания? Мою интуицию? Мою способность командовать?
Утром он сказал, что сегодня мы должны работать сообща. Выходит, я должна выбрать кого-то из учеников Архилекаря — из Эйнара или Валериуса.
Я быстро пробегаю в голове варианты. Эйнар — хороший диагност, внимательный, исполнительный. Но справится ли он в экстренной ситуации, когда понадобится не просто подавать инструменты, а принимать решения, ассистировать наравне со мной?
Выбрать его сейчас — это большой риск.
Что же до Валериуса… Он, без сомнения, обладает глубокими знаниями, раз он — лучший выпускник Академии.
Но, прямо скажем, я ему не доверяю. С его уязвленной гордостью, с его ненавистью ко мне… он не пойдет ко мне ассистентом. Вернее, пойдет, если прикажет Ронан. Но он не стерпит этого унижения.
А значит, с него станется «случайно» подать не тот инструмент, «не расслышать» мою команду. Подставить меня. А заодно и
