глаз. — Дело только в нём?
— Пилюли ещё. Ты чем слушала?
Секундная досада сменилась злостью. Тут же она вернула ему яблоко, пихнув его мужчине в грудь, и забралась на кровать в обуви. Пробежалась по ней и спрыгнула по другую сторону от сумки. Ей удалось выиграть время, но не обыграть Белиала: успев схватить её за руку, он дёрнул девушку на себя, после чего вжал её в стену.
— Кажется, сегодня ты их принять забыл, — отвернулась она. — Уже и память подводить стала?
Промолчав, Белиал выпустил её руку и, расставив обе своих по разные стороны от её головы, навис над девушкой.
— Тебе бы дозу увеличить. Послушай дружеский совет, а?
— Уже.
— Ого-о! — цокнула она и обернулась на него. — По доброй воле импотентом становишься? Интересно.
— Это… — растерялся Белиал. — Это дед велел.
— Я твоё стоп-слово слышу чаще, чем собственное имя.
Двинувшись, она вновь была вынуждена затылком упереться в стену и закатить глаза.
— Ты под таблетками?
— Да, — в полголоса ответил Белиал и прокрутил головой, отгоняя мысли.
Веста же, заметив это, хитро улыбнулась.
— Вот и славно.
Извернувшись, она стиснула пальцами сарафан и впопыхах стала собирать его подол. А когда большая его часть была в руках, она задрала его выше головы, оголив грудь, и крикнула во всё горло:
— Изыди, бес!
— И я ещё больной, — сквозь стиснутые зубы усмехнулся он.
Побледнев, Белиал зажмурился, выпрямился и отряхнул руки. Услышав эти копошения, Веста тут же заулыбалась, буквально испробовала вкус победы на кончике языка, вот только стоило Белиалу спустить её трусики к коленям, былой настрой сменился испугом, а руки, как и сарафан, в секунду были возвращены в исходное положение.
— А знаешь, — донёсся голос Белиала из-под платья. — Так даже лучше.
— «Лучше» для чего?
— Для извинений за вчерашнее.
Веста вжалась в стену, опустила глаза на подол, потом перевела их на дверь и, нездорово усмехнувшись, резко села на корточки, тем самым оттолкнув от себя мужчину.
На удивление, сначала из-под платья показалось яблоко: бесшумно оно покатилось к двери и, оттолкнувшись от неё, едва не закатилось под тумбу. Лишь после того, как Веста принялась поправлять бельё, на свет вылез мужчина. Наспех стерев со лба капли пота, он обхватил её за бёдра и усадил себе на колени.
— Прекрати.
— Сопротивляешься так себе, — скривился Белиал, на что Веста скривилась в ответ.
— Так же, как ты извиняешься.
Он прикрыл глаза и расплылся в улыбке. Секунды не хватило, чтобы рассмеяться.
— Я даже не начал.
— А по мне так, готов вот-вот закончить.
Не стала на нём прыгать, и тем более не полезла в штаны. Тактика на этот раз у неё оказалась щадящая: доказывать всё на собственной шкуре.
Она хотела оголить грудь, но сделать это, не вставая с Белиала. Поэтому подол платья трогать не стала, а потянулась к плечам. В сторону дёрнула сначала один рукав, потом другой… Сарафан приоткрыл только ключицы.
Белиал наблюдал за этим недолго: стоило ему второй раз отвернуться, а Весте вновь заёрзать на нём, он взял сарафан за ткань и рванул её вниз. Девушка в секунду извернулась, вытащив руки из рукавов и чуть привстала. Её не испугал визг ткани — да и та даже не порвалась, её насторожил Белиал.
— Тебя ведь сейчас не…
— Н-нет, — сглотнул он. — Не должно.
Не сразу, однако совсем скоро он приоткрыл рот, чтобы вдохнуть поглубже. Надеялся, одного раза будет достаточно, однако рта закрыть так и не смог. Дышал почти незаметно и при каждом выдохе ещё на дюйм спускался по рыжим локонам, которые, точно нарочно, облепили голые ключицы.
Он чувствовал, как на лбу собирались холодные капли; как горло что-то сдавливало, а в груди неистово начинало печь. Он выучил. Зазубрил эту чёртову реакцию на эту… на эту чёртову «кошку». И то ли к счастью, то ли так вышло, с каждым днём «побочка» от лекарств усиливалась.
«К чёрту!» — пронеслось у него в голове. «Хотя бы… хотя бы пару секунд!..»
Он её к себе прижал, зажмурился и, приподняв ошейник, поцеловал в шею. Девушка тут же дрогнула, тихий возглас обронила, из-за чего Белиал едва не выронил её из рук.
— Т-тебе плохо.
На её слова он отрицательно мотнул головой и, отстранившись, спустился к груди. Захватив её в ладони, он мягко надавил пальцами и зажал между губ один из сосков. Из-за дрожи, что расползлась по всему телу, Белиал раз за разом скользил по нему губами, не в силах захватить его дольше, чем на тройку секунд. Его это раздражало, из себя выводило. А оторваться уже не мог: в ушах её голос, а перед глазами ошейник на тонкой шее. Последнее его добило.
Опьянение прошло так же резко, как наступает раннее утро понедельника: к горлу подкатил ком и в ту же секунду зародился кашель.
Когда Веста тихо постанывала от его мягких укусов, Белиал смог побороть приступ. Когда она заёрзала на нём, он с трудом, но сумел не обращать внимания на дрожь в руках. Когда же она полезла к его ширинке, рассудок мужчины сделал ошибку — показал Белиалу дальнейшую перспективу, из-за которой любой другой добровольно снял бы штаны, а ему пришлось отпрянуть от девушки и отползти хотя бы на расстояние вытянутой руки.
Он дышал запальчиво, глядя исключительно в пол и представляя всё что угодно, но не девушку с румяными щеками. Она же… дрожащими руками старательно натягивала платье, ни на секунду не прекращая смотреть на бледный лоб напротив.
— Т-ты…
Облизнув трещинку на губе, она поправила рукав, а затем — волосы.
— Ты же понимаешь, что мог извиниться словами?
Зажмурился, скривился из-за её голоса и почти на ватных ногах встал с пола. До двери дошёл шатаясь, ладонью в неё упёрся и с минуту цедил воздух.
— И ты бы…
— Да, — перебила она его, вставая. — Только… извиняться тебе не за что.
Белиал нахмурился в непонимании, оборачиваться не стал, ведь плеча его, пусть и на мгновение, коснулись холодные пальцы.
— Разве что… за растянутый ворот.
Пускай стоял возле двери Белиал, вышла из комнаты первой Веста. Держа руками ткань сарафана, чтобы та не упала с плеч, она спустилась вниз, где её ждал Сатана. Разрумяненная, со спутанными волосами и растянутым воротом сарафана, она не представляла
