— Ладно, договорились, пусть так и будет.
На следующий день Константин Астахов появился в квартире Сосновских в пять минут третьего. Он произвел на Ларису очень странное впечатление. Он был высокого роста, невероятно худ, толстый вязаный свитер из грубой шерсти болтался на нем, как на вешалке. Из-под него торчали длинные ноги в потертых джинсах. Светлые, почти льняные волосы падали на плечи и на лицо. Темно-голубые глаза в обрамлении бледных, словно выгоревших ресниц глядели пристально и настороженно. На вид ему было лет двадцать семь, не больше, но держался он так, словно убеленный сединами мэтр. Такая горделиво-высокомерная манера не слишком располагала к себе.
Лариса провела его в гостиную, поставила перед ним пепельницу и чашку кофе. Константин с жадностью выпил ее, потом пристально посмотрел на Ларису и спросил:
— Вы хотите, чтобы я прочитал ваш сценарий? Кажется, я правильно понял вас?
— Да, — ответила Лариса, ощутив почему-то легкое смущение.
— Хорошо. Я прочту его и дня через три скажу вам свое мнение. — Он закурил, взяв сигарету длинными костлявыми пальцами. — Если он мне понравится, я буду с вами работать, если нет — вам придется искать другого режиссера. Уж извините, я всегда говорю то, что думаю.
— Что ж, это ваше право, — сказала Лариса с легкой обидой в голосе. — Я, собственно, ничего вам не навязываю.
— Да мне и невозможно что-нибудь навязать, — произнес он спокойно.
— Но я думала… — начала Лариса.
— Я знаю, что вы думали, — вдруг перебил ее Константин.
— У вас, однако, завидная самоуверенность, — усмехнулась Лариса.
— Просто у меня адекватная самооценка, — спокойно заявил Константин. — Но речь не обо мне, а о вас. Вы создали нечто, к чему относитесь с безумным трепетом. Вам очень хочется услышать об этом чье-то компетентное мнение, но в то же время вы ужасно этого боитесь. Вы боитесь услышать нелицеприятную критику профессионала в собственный адрес. А во мне видите бездушного монстра, который вгрызется клыками в ваше нежное детище, а потом цинично разжует и выплюнет.
— А разве вы не собираетесь так поступить? — спросила Лариса, поглядев ему в глаза. И вдруг ощутила в его взгляде странную силу магнетического притяжения, от которой по коже побежали мурашки.
Константин тоже, наверное, что-то почувствовал в этот момент и сказал с подкупающей откровенностью:
— Честно говоря, я сам еще не знаю, что собираюсь делать. — Он вдруг улыбнулся, и улыбка у него оказалась простодушная и совершенно обезоруживающая. — Давайте я сначала прочту, а потом поговорим. Если, конечно, вы еще не передумали…
— Прочтите. — Лариса протянула ему сценарий. — Хотя теперь я тоже не знаю, надо ли это… Мне бы не хотелось отнимать у вас время, которым вы так дорожите…
— Господи, да почему у вас все так непросто! — воскликнул Константин. — Какое ожесточенное самолюбие, но я вовсе не собираюсь покушаться на него! Расслабьтесь. Ничего страшного не происходит.
— Знаете, мне уже все равно, прочтете вы или нет и что потом скажете. — Лариса взяла сигарету, закурила, отвернулась к окну. Она старалась показать, что разговор этот не представляет для нее особого интереса, что общение с этим Константином Астаховым вовсе не волнует ее.
Астахов усмехнулся.
— Что ж, я мог бы встать в позу и с достоинством уйти. Вы всячески толкаете меня на это. Я знаю, Женя любит представлять меня как непризнанного гения, умирающего с голоду, но слишком гордого, чтобы продаваться за деньги. — Константин тоже взял сигарету, нервно повертел в руках. — В этом есть доля правды, хотя и не очень большая. Во-первых, я получил за свой фильм главный приз на европейском фестивале независимого кино… Приз и признание — это слова, имеющие общий корень. Во-вторых, я зарабатываю себе на жизнь, чтобы не умереть с голоду. И, как видите, жив… Но для чего я говорю это вам? Я…
— Вы просто самолюбивы, еще больше, чем я. — Лариса снова поглядела ему в глаза и на этот раз не отвернулась. — Вообще мне кажется, у нас много общего. Думаю, мы сработаемся.
Константин Астахов вдруг рассмеялся, взял Ларисину руку, сжал ее.
— Вот этот разговор мне нравится!
Лариса тотчас высвободила руку и спросила:
— Тогда почему же вы не спрашиваете об оплате?
— Это не в моих правилах. — Константин сразу перестал смеяться. — Качество моей работы вы оцените сами. И вообще деньги для меня не главное. Я же сказал, что с голоду не умираю.
— А что для вас главное? — спросила Лариса, пристально поглядев на него.
— Творчество, — ответил Константин серьезно. — Если я увижу, что вы действительно занимаетесь творчеством, а не дамским рукоделием, тогда мы непременно сработаемся…
Когда он ушел, Лариса стала проигрывать в памяти со всеми подробностями разговор с ним. Она никак не могла понять, какое у нее осталось впечатление и от этого разговора, и от самого Константина Астахова. В конце концов она пришла к выводу, что впечатление очень противоречивое. Что-то ей откровенно не нравилось, даже раздражало ее. В то же время она не могла не признать, что Константин явно не глуп, что он, несмотря на свою заносчивость, не лишен человеческого обаяния. Конечно, выглядел он довольно странно, но уродом его никак нельзя было назвать. В разговоре же с Константином Ларисе больше всего не понравилась его безапелляционность, его манера держаться — этакая великодушная снисходительность, слегка приправленная юмором. По сути же он говорил довольно дельные вещи, и говорил, судя по всему, достаточно откровенно. Во всяком случае, похоже было, что он именно так и думает и вовсе не считает нужным искажать свои мысли ради светских приличий. В целом он производил впечатление интересного человека, хотя и не очень приятного. Наверное, на самом деле работать с ним будет нелегко, если, конечно, до этого дело дойдет. Как бы там ни было, теперь Ларисе оставалось дождаться, когда он прочтет ее сценарий и выскажет по поводу него свое мнение. Если в принципе сценарий заинтересует его, тогда можно будет представить его Артему. Может быть, у него сложится другое ощущение от этого странного человека… В общем, Лариса решила не спешить с окончательными выводами. Тем более пока еще неизвестно, сколько времени ему потребуется на первоначальный этап работы и когда именно он позвонит…
Но позвонил он уже через два дня и сразу предложил назначить встречу. Ларисе не хотелось спрашивать его по телефону, какое у него сложилось впечатление от сценария. Она старалась определить это по голосу, интонации, но так и не смогла. Они договорились встретиться назавтра. К вечеру Лариса почему-то так разволновалась, что почти всю ночь не могла заснуть. Она никак не могла понять, почему ее так беспокоит мнение этого самодовольного мальчишки, пыталась успокоиться, сердилась на себя, приводила множество аргументов в пользу своей полной незаинтересованности его мнением. Но никакие доводы рассудка не помогали. Она продолжала ворочаться в постели, почти не сомкнув глаз.
