смена обуви.
Развернула листок, чтобы можно было прочесть. Получила три утвердительных кивка, а потом чуть распоров палец, выдавила кровь, чтобы дать клятву. От них нужна лишь капля магии, что является ценой моей свободы и за неё я готова отдать что угодно. Наблюдая, как горит бумага, молилась, чтобы ничего не случилось, до самого вечера. Прикоснулась к лицу и пыталась понять, как мы дошли до этого. Если отринуть все эмоции и нежно лелеемые мечты о взаимной любви, становилось понятным, что меня ломают, чтобы была управляемой. Посмотрев на свои руки, вдруг осознала ещё одну опасность. Магию забрали, а значит, любой целитель сможет отменить заклятие контрацепции, если они уже этим не озаботились, пока я спала под зельем. По спине пробежало стадо мурашек, вызвав озноб. Обхватила себя руками, пытаясь согреться. Надо одеться, тонкая сорочка в которой спала, едва прикрывала тело.
Осторожный стук и на пороге появились слуги. Все трое прошли в комнату и упали на колени. Уставилась на них не понимая, что происходит. Пока пыталась сообразить, что они хотят сделать, пришли мужья. Теодор открыл гардероб и сейф. Все происходило в тишине, пока они не пошли выбирать мне платье, к предстоящему мероприятию. Села в кресло и наблюдала за их препираниями, не желая вмешиваться. На бал я не пойду, поэтому чтобы они не выбрали, никто не увидит. С драгоценностями к платью всё повторилось, в итоге сошлись на брильянтовом гарнитуре. А вот на голове вместо диадемы должна быть корона. Моргнула, только сейчас осознав масштаб мероприятия.
Окинув придирчивым взглядом, позволили слугам выбрать для меня дневное платье. Закончив приготовления, пошли на выход, так и не сказав ни слова. Проводила их едва не расхохотавшись. Бельё и туфли мне не положены, но останавливать не стала. Все это позволит выиграть время.
Слуги помогли одеться, причесали и принесли еду, поставив поднос, демонстративно убрали суп, едва заметно покачав головой. Вскрыла перстень, с радостью увидела, что порошок на месте. Посыпала им оставшуюся еду, чтобы быть уверенной, что меня опять ничем не опоят. Суп отнесли в туалет. Поела и решилась выйти в гостиную. Фергус сидел в кресле, изучая какой-то документ. Окинул меня задумчивым взглядом и произнёс: — Вижу, аппетит у тебя не пропал.
Села в кресло, изображая вялость и заторможенность, потёрла виски пальцами, делая вид, что не понимаю, о чём он говорит, а сосредоточиться на разговоре сложно. Заметила его улыбку, с которой он за мной наблюдает, отложив бумаги и даже не удивилась, когда заговорил.
— Ещё вчера я был против всего задуманного, но твоё желание умереть пугает всех. Даже если допустить ситуацию с разводом, на чём настаивал Себастьян, это колоссальная потеря времени, которого у нас нет, — рассказывая, то и дело смотрел на меня, — наследники нам нужны в ближайшее время, ты для этого самый удобный вариант. Целитель сказал, что организм будет готов к зачатию, через месяц, а пока будем получать удовольствие. Позже мы вернёмся к твоим пожеланиям, быть может, позволим жить отдельно, если решим, как избежать откат, от измены истинной.
Подойдя к окну, задумчиво подёргал решётку и вздохнул. Вернулся к прерванному занятию, но не смог сосредоточится. Отложив документ, сложил руки в замок.
— Почему ты молчишь Теона? Зелья тебе дают в самой малой дозе, больше для успокоения и бессвязного мышления, но дара речи он не лишает, насколько знаю, женщины в таком состоянии много говорят, не контролируя себя, — посмотрел подозрительно прищурившись.
Передёрнула плечами: — Мысли и правда путаются, но не настолько, чтобы болтать не переставая.
— К вечеру выветрится, почти. Ты нам нужна вменяемая, все же не хочется показывать, что наша семья переживает кризис в отношениях, — от его слов тошнило. Выходило, что подобное не редкость и особо никого не удивит, что меня опаивают. — Сегодня будут дружественные делегации из других государств, надо на них произвести хорошее впечатление. Да, дорогая?
— Самое лучшее, — произнесла меланхолично, уставившись в одну точку. Заметив очередную улыбку, устало прикрыла глаза, пожалев, что не захотела отсиживаться в спальне. Казалось, разочароваться сильнее нельзя, но каждый раз открывалась новая грань подлости мужчин. Прогнили, насквозь совершенно не задумываясь о последствиях.
Пока придумывала, как уйти, не вызвав подозрений, Фергус подошёл, подхватив на руки, сам отнёс в кровать. Заботливо укрыл одеялом, поцеловал в лоб. Всмотревшись в глаза, печально вздохнул.
— Больно видеть тебя такой, но выхода у нас нет, — резко отвернулся и вышел.
Свернулась клубком, тихо плакала, глотая соленые слёзы, пока не устала. Нельзя, чтобы сегодняшний побег сорвался. Нащупала подвеску и сжала в руке. Ключ к свободе, кто бы знал, что он мне понадобится. Пригревшись, уснула, хотя боялась, что этим выдам себя.
Слуга осторожно прикоснулся, чтобы разбудить, когда пришло время собираться. Распахнула глаза, словно и не спала. Началась изматывающая процедура сборов. Ванна с душистой пеной, массаж, депиляция. Последнее удивило, но слуги дали понять, что это приказ мужей. Вообще, все наши с ними диалоги были завуалированными. Внешне выглядело, что все сводится к бытовым вопросам, а по факту, речь шла про побег. Пришлось разыграть целую сцену с бельём и туфлями. Снимать подвеску объяснять слугам, как открыть старый гардероб. Вот только вместе с бальными туфельками, которые пришлось примерять не меньше получаса, нашла удобные брюки и высокие сапоги. Срезать пышный подол от платья не проблема, главное — успеть попасть в лабораторию и сломать ключ, чтобы подпространство закрылось, не оставляя следов.
Международный скандал, что королева не явилась на бал, устроенный в ее честь? Прекрасно, чем больший резонанс возникнет, тем лучше.
Одели меня быстро, штанины подвязали шёлковыми лентами, чтобы даже случайно не выдать себя раньше времени. Сапоги тоже отложила в сторону, нацепив туфельки. Высокая прическа, украшенная короной. Колье, серьги и браслеты, чтобы скрыть блокираторы. Сверкая словно, рождественская ёлка брильянтами, потому что лиф был расшит, золотой и серебряной нитью, вышла в гостиную. Покрутилась, демонстрируя покорность.
Себастьян, который сменил Фергуса, лишь отмахнулся, что от него и требовалось, чтобы потерял бдительность. И всё же когда озвучила свою просьбу, сходить к аршме, чтобы поздороваться и справиться о здоровье, посмотрел подозрительно. Разрешение выдавил, скрипя зубами. Приставил охрану и слугам наказал не сводить глаз.
Идти далеко не пришлось, всего-то спуститься на один этаж и пройти по коридору. Увидев меня аршма, сделала
