книг, выставленных корешок к корешку.
Я почти закончила. Осталось разобрать только шкафчик в ванной — и можно звать Максима, чтобы дотащить коробки к машине. Сама я их точно не подниму. Сейчас они лежали как конструктор в коридоре, поражая своим количеством.
Не думала, что у меня скопилось СТОЛЬКО вещей.
Внезапно в двери провернулся ключ.
Я ошеломленно уставилась в одну точку. Слабая надежда — вдруг тетя Рая пришла поливать цветы? — иссохла тотчас, как до меня донеслись твердые мужские шаги. Деваться было некуда. Не в ванную же прятаться. Да и что-то подсказывало: муж пришел сюда неспроста. Именно сейчас. Когда я тоже здесь.
Дима вошел в наш совмещенный санузел прямо в обуви. Хоть кроссовки бы снял!
— Смотрю, ты занялась мародерством? — махнул рукой в сторону коробок.
Тон его голоса показался мне механическим, неживым. Муж выглядел абсолютно раздраженным, будто сам факт того, что ему пришлось ради меня возвращаться сюда, Диму бесил.
— Это мои вещи, — отрезала я, сузив глаза. — Я не забрала ничего твоего.
Почти бывший муж недобро ухмыльнулся.
— Своё тоже могла бы не забирать. Или ты до сих пор надеешься, что я дам тебе развод? — он прыснул. — Раз уж всё так замечательно совпало, и мы оба дома… Давай поговорим, Лен. Я поставлю чайник.
* * *
Максим после первого — и последнего — своего брака понял, что в серьезные отношения с женщинами лучше не вступать. Ничем хорошим эта затея не кончится, а вот время потеряешь. Ещё и виноватым останешься во всех грехах.
У него, конечно, не брак и был. Поженились назло родителям, на втором курсе университета. Прожили вместе полгода и разбежались. Бывшая жена быстренько выскочила замуж повторно и к тридцати годам родила то ли четверо, то ли пятеро детей.
А Максим занялся сначала учебой, потом карьерой.
Вокруг него всегда крутилось много девушек. Отказа в них он не знал и особо по поводу отношений на одну ночь не переживал. Все стороны согласны, все предупреждены. Мало ли какие фантазии в девичьих головах. Он всегда говорил прямо, чего хочет. А уж если девушки в его словах видели скрытый подтекст — это были исключительно их проблемы.
Единственное правило, которое вывел для себя Максим с возрастом — никаких связей на работе. Потому что в итоге вы разбежитесь, но всё равно будете постоянно сталкиваться друг с другом. И тут уж как повезет. Если бывшая пассия адекватна, то ничего в ваших взаимоотношениях не изменится.
Но некоторые умудрялись и подкарауливать в туалете, и ползать на коленях, умоляя попробовать ещё раз, и предлагать встречи без обязательств. Разумеется, они-то обязательств хотели со страшной силой, но надеялись, что таким образом привяжут к себе несговорчивого мужика. Почему-то каждая считала, что если Максим испробует их на постоянной основе, то непременно влюбится.
А он, гад такой, не влюблялся. Вообще. Ни в кого. Даже по юности. Даже первая — и заключительная! — жена ему просто очень нравилась. Не более того.
В рациональном мозгу Игнатьева Максима не имелось механизма, отвечающего за чувства.
Короче говоря, сменив несколько мест работы, он совсем перестал встречаться с коллегами. Кругом столько свободных девушек. В ресторанах, в фитнес-залах, в бассейне. На конференциях, тренингах, в командировках.
Чего вгонять себя в рамки одного офиса?
Но Лена… Лена была другой. Выделялась в толпе. Может, она заинтересовала его на уровне гормонов. Говорят же, что бывает такая схожесть, которую ощущаешь не умом, а инстинктами. Может, просто попала в какой-то внутренний типаж. Может, взглянула как-то по-особенному. Чем-то конкретным интерес к ней не объяснялся. Но она ему запомнилась.
У нее была смешная фамилия — Кривошеева, — а ещё имелся муж. Счастливые семьи Максим не разрушал, поэтому даже обрадовался его наличию. Муж — это очень хорошо. Муж — это та преграда, которая не позволит Максиму совершить ошибку.
Но как-то всё не сложилось. Сначала это сокращение дурацкое, в процессе которого Максим засомневался в профнепригодности Елены. Он бы мог отменить её увольнение, предложить ставку в любом другом отделе.
Черт дернул взять к себе.
Впрочем, прошлая секретарша действительно под его требования не подходила. Ей больше нравилось пилить ногти и обсуждать по телефону новые брендовые коллекции, чем выполнять задания. Даже простейшую работу она мучила по полдня и сдавала всегда с ошибками.
Максим убедил самого себя: взять Лену — это всего лишь инвестиция в собственное будущее. Ему нужен грамотный референт, а ей — нормальная должность. Все в выигрыше.
Сейчас-то он понимал, что никакое это было не сотрудничество, инвестициями там даже не пахло. Корыстное желание, и не более того. Приблизить её к себе. Наблюдать за ней.
Правда, мужа это не отменяло. Муж оставался каменной стеной, за которую Максим бы не перешёл. Но даже тут вышла загвоздка. В самый же первый день случился прокол. Словно небеса взбунтовались против Максима и решили отомстить ему за что-то.
Максим стоял за спиной Лены, смотрел, как она заполняет график совещаний, а на экране её мобильного телефона появлялись сообщения от «любимого мужа». Тот вымаливал прощение. Тут же срывался на обиды. Злился. Опять извинялся. Закидывал ее смс, которые она даже не читала.
Кажется, не всё у них шло гладко.
Вскоре оказалось, гладко у них ничего не шло. И когда этот ушлепок начал открыто унижать Лену, Максиму сорвало резьбу. Он своим поступком не гордился. Максим кулаками не привык решать проблемы. Все-таки в цивилизованном обществе живем. Как-то не принято бить людей, даже если очень хочется. А захотелось ему ещё в тот момент, когда Дмитрий дозвонился до Максима и начал ему открыто хамить.
Но это ладно. Как-нибудь пережил бы.
Но Лена…
Лену требовалось защитить. Она была слишком хрупкая, нежная. И не заслуживала всех этих оскорбительных реплик в свой адрес.
Да и вообще. Максим тут из последних сил держался, чтобы её в каком-нибудь углу не зажать, а муженек рассказывает, что они якобы спят друг с другом. Обидно как-то.
Пришлось спустить Дмитрия с небес на бренную землю.
Да, своим поступком Максим не гордился, но не жалел о нем. Ни капельки.
…В общем, следующие недели дались ему тяжело. Со скрипом. Лена решила разводиться, съехала от муженька. Теперь, когда она стала почти свободной, всё сложнее было игнорировать собственные желания. Она и стиль одежды как-то незаметно сменила. И общаться стала немного иначе, с легким ехидством, без испуга.
В мозг Максима постоянно прокрадывалась крамольная мыслишка: «Нет, ну а что тебе мешает? Попробуй. Она свободна и не откажет тебе. Видно же,
