И прежде чем врач успел заговорить, Занна поняла, что ей потребуется вся ее смелость без остатка, потому что она опоздала, и этот странный, жестокий, противоречивый человек, который был ее отцом, теперь мертв.
Ее отвели в комнату с удобными креслами и букетом цветов на столе. Ее напоили чаем и выразили свои соболезнования. Ей сказали, что с ним случился обширный инфаркт, как только он приехал на работу сегодняшним утром. Что он только один раз ненадолго пришел в сознание.
— Он думал о вас, мисс Уэсткотт, — успокаивала ее медсестра. — Он дважды сказал: «Сюзи». Это ведь ваше имя?
Занна ответила:
— Да, — и не стала объяснять, что ее отец никогда не обращался к ней так, что он звал совсем другую женщину, и что ей приятно узнать об этом. Они бы все равно не поняли.
Единственный человек, который мог это понять, стоял сейчас рядом, и когда они наконец остались одни, он обнял ее и позволил ей выплакаться за все ее унылые и потерянные годы.
И в этот краткий промежуток времени, когда Занна была так близка к Джейку, она могла притвориться, что он принадлежит ей.
В кабинете было темно, тяжелые шторы все еще закрывали окна, словно в знак траура. Занна с шумом раздвинула их. Но даже залитая солнечным светом, комната казалась пустой, вымершей. Остальная часть дома производила такое же впечатление.
Похоронная церемония в местной приходской церкви была скромной, именно такой как хотела Занна.
Естественно, на похоронах присутствовал новый председатель правления «Уэсткотт Холдингз». Раньше он был заместителем сэра Джеральда, и Занна сомневалась в том, что его радовало оказанное ему доверие. Впереди его ожидали трудные времена.
Среди сотрудников компании Занна вроде бы заметила Тессу Ллойд, но потом та словно сквозь землю провалилась, и Занна решила, что обозналась.
Она, конечно же, пригласила всех присутствующих в дом отца. На столе были кофе и спиртные напитки для желающих, а также тарелки с крохотными бутербродами и прочими закусками, подходящими для данного случая. Вскоре гости начали пожимать ей руку на прощание и расходиться, один за другим, большинство из них возвращались в Лондон.
И теперь, когда домработница миссис Хэнсон ушла на кухню, дом остался в полном распоряжении Занны.
Занна не захотела, чтобы Джейк приходил на похороны. На самом деле она не видела его уже пару дней, и думала, нет, даже надеялась, что он вернулся на юг Франции. Без него ей было проще привыкнуть к своему горю.
Из больницы Джейк отвез Занну в гостиницу. Он заказал ужин и она даже немного поела, а потом ушла в свою комнату. А ночью, когда она начала тихонечко плакать, Джейк пришел, лег рядом с ней и обнимал ее, пока она не уснула. Когда Занна проснулась утром, он все еще был рядом.
Тогда она постаралась убедить себя, что не должна слишком сильно доверять ему. Это опасно.
Занна была благодарна, что Джейк просто обнимал ее и не пытался утешить, занявшись с ней любовью, потому что она читала где-то, что слезы тоже возбуждают.
Ей никогда не забыть, каким добрым оказался Джейк, и каким надежным. Он помог ей преодолеть все неприятные формальности, и не притрагивался к ней даже пальцем.
Джейк был рядом, когда Занна разговаривала с юристами, членами правления и бухгалтерами, а также с личным доктором своего отца, который признался, что советовал сэру Джеральду лечь в больницу еще два года назад.
— Я не знала, — пробормотала Занна.
— Он не хотел, чтобы кто-то знал об этом, — ответил врач. — Он считал болезнь проявлением слабости и просто не обращал внимания.
«Если бы я могла так же поступить со своими чувствами к Джейку», — подумала Занна. Она продолжала жить с ним в одном номере, и для нее было сущей пыткой ночами лежать в темноте, зная, что он рядом, и стремясь к нему каждой частичкой души и тела.
Все кончилось одним прекрасным днем, когда Занна вошла в гостиную и обнаружила, что Джейк шепчется с кем-то по телефону. Заметив Занну, стоящую в дверях, он моментально извинился и положил трубку.
Тогда она поняла, что он разговаривал с Синди, и с болью вспомнила, что у него есть собственная жизнь, в которой для нее нет места.
За ужином Занна сказала Джейку, что благодарна ему за все, что он для нее сделал, но теперь уже готова обходиться без его помощи. Что она уезжает из отеля и поживет пока в лондонской квартире отца.
Джейк помолчал некоторое время, а потом тихо сказал:
— Да, наверное так будет лучше.
На том и порешили.
Занна удивилась, узнав, что сэр Джеральд не изменил свое завещание. Она унаследовала все — от акций компании до скаковых лошадей.
И конечно, этот большой, просторный сельский дом, в котором Занна выросла, в котором ее отец выпустил в мир свою ложь и сделал Занну ее невольной участницей.
Занна решила, что должна вернуться сюда в день похорон и разобрать личные бумаги, но ночевать тут ей не хотелось. Она уже дала указание агенту по торговле недвижимостью выставить дом на продажу, а обстановку собиралась пустить с молотка. Все, за исключением маминого портрета.
Даже сейчас, зная о том, что ее мать жива и здорова, Занна боялась этой картины. Она удивлялась, как мог ее отец держать этот портрет в своем кабинете, в котором проводил большую часть времени. Или это было его искуплением?
Она спросила Джейка:
— Ты скажешь маме, что он называл ее имя?
— Нет, — ответил Джейк. — Нет, не думаю. Только если ты захочешь?
Занна покачала головой.
— Для нее лучше не знать.
«И портрет мне не нужен, — решила Занна. —» Этой несчастной безликой женщины больше нет. Картину тоже надо будет уничтожить «.
Этим вечером Занна собиралась вернуться в Лондон. Она намеревалась продать квартиру как можно скорее, и снять себе другое жилье, где сможет спокойно обдумать, как жить дальше. Занна не отказалась от своего решения исчезнуть, но теперь выбор мест, где можно было укрыться, определенно расширился.
Ее ноги болели, поэтому она обошла массивный письменный стол и села. Открыла верхний ящик, но в нем не было ничего кроме писчей бумаги и конвертов. Остальные ящики были совершенно пусты…» Как и дом, как и его жизнь «, — подумала Занна. Если и был еще какой-нибудь смысл в его существовании, не осталось никаких следов.
Занна услышала, что кто-то входит в комнату и решила, что наверное это миссис Хэнсон принесла суп и бутерброды, как обещала.
Она подняла глаза и увидела Тессу Ллойд, стоящую в дверях. Бывшая секретарша была одета во все черное, а ее обычно ухоженная прическа растрепалась. Она казалась странной… почти безумной.
Занна заставила себя улыбнуться.
— Привет, Тесса. Кажется, я видела вас раньше. Вы не ушли с остальными?
Женщина не ответила. Она прошла вперед и остановилась с другой стороны стола.» Как раз напротив «, — подумала Занна с внезапной тревогой. Она отодвинула стул и встала на ноги, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Я не знаю, как вы смогли войти, но раз вы здесь, не хотите кофе?
Тесса Ллойд рассмеялась.
— Прекрасная хозяйка. Прекрасная дочь. Что за шутка. Что за мерзкая шутка.
Она положила на стол сжатые кулаки и наклонилась вперед.
— Как ты смеешь сидеть здесь, где сидел он, — прорычала Тесса. — Как ты посмела занять его место, шлюха.
У Занны сердце екнуло.» Только этого мне не хватало «, — подумала она.
Она глубоко вздохнула.
— Я понимаю, что вы расстроены, но боюсь, сейчас не время…
— Нет? — Женщина покачала головой. — Ты не знаешь, что я почувствовала, увидев тебя сегодня в церкви? Ты изображала из себя главную плакальщицу, лицемерная дрянь.
— Я была его единственным ребенком, — спокойно сказала Занна.
— И его наследницей. Не забудь об этом. — Тесса издала скрипучий смешок. — Все эти идиоты заискивали перед тобой, как будто не знали, что он тебя вышвырнул. Что он собирался порвать с тобой окончательно… если бы был жив. — Ее лицо исказилось, и она судорожно зажала рот рукой.
