– Ты хочешь сказать, что держишь все под контролем?
– Нет, не хочу, – возразил Зафод, – не хочу сказать, что все держу… под контролем. Тогда оно не было бы в ажуре и по кайфу. Если хочешь знать, что случилось, буду лапи-лаки-лаконичен: вся ситуация у меня в кармане. О’кей?
Форд пожал плечами.
Зафод прыснул в свой бокал. Жидкость вскипела, перелилась через край и принялась вгрызаться в мраморную стойку.
Небесный странник – цыган с безумно-страстным цветом кожи – подошел к ним и принялся наигрывать на электрической скрипке, пока Зафод не сунул ему пачку кредиток, чтобы он ушел еще раз.
Цыган пристал к Артуру и Триллиан, сидевшим у другого конца стойки.
– Не знаю, что это за местечко, – сказал Артур, – но у меня что-то мурашки бегут по коже.
– Выпей еще, – молвила Триллиан. – Рассейся.
– Так выпить мне или рассеяться? – вопросил Артур. – Это действия взаимоисключающие.
– Бедненький, ты, похоже, действительно не создан для такой жизни…
– И это ты называешь жизнью?
– Что-то ты заговорил, как Марвин.
– Из всех, кого я знаю, Марвин – самый здравомыслящий. Ты не знаешь, как бы нам спровадить этого скрипача?
Появился официант:
– Ваш столик готов.
Если взглянуть на ресторан снаружи (чего еще никто не пробовал), то невольно захочется сравнить его с гигантской морской звездой, распластанной на забытой скале. В каждом щупальце звезды – бары, кухни, генераторы силового поля и турбины времени, которые медленно раскачивают всю систему взад-вперед, до критической точки и обратно.
В центре ресторана – огромный золоченый купол, почти шар. Туда и направились Зафод Библброкс, Форд Префект, Артур Дент и Триллиан. Кругом сверкало стекло, блестело серебро, сияло золото. Артур таращил глаза на всю эту роскошь.
– У-у-ух, – сказал Зафод. – И-и-их!
– Потрясающе, – выдохнул Артур. – Сколько народу… Какие вещи…
– Так называемые вещи, – тихо пояснил Форд, – тоже подпадают под определение народ.
– Огни… – сказала Триллиан.
– Столы… – сказал Артур.
– Наряды… – сказала Триллиан. «Точь-в-точь судебные исполнители, описывающие имущество», – подумал зеленый официант.
– Очень популярное заведение, – говорил Зафод, лавируя между столиками – мраморными, платиновыми, из красного дерева. За каждым сидела компания экзотического вида. – Все в пух разряжены – событие! – продолжал Зафод.
Столики, столики, столики – целая тысяча, по предположению Артура – окружали центральную эстраду, где небольшой оркестр исполнял легкую музыку. А между столиками там и сям качали кронами пальмы, журчали фонтаны, бездельничали гротесковые статуи… короче, тут наличествовали все приметы хорошо продуманной безумной роскоши.
– Молодец, компьютер. Видно, славно промыл ему кишки мой прадед, – щебетал Зафод. – Я всего-то велел ему отвезти нас в ближайшее место, где кормят, а он забросил нас в «Конец Вселенной». Напомни, чтобы я его отблагодарил при случае.
Он помолчал.
– Здесь – все. Просто все, кто был знаменит, велик и так далее.
– Был? – переспросил Форд.
– В данном месте и времени, в конце Вселенной, принято изъясняться сплошным прошедшим временем. Все уже было, понимаешь? – пояснил Зафод. – Привет, парни, – окликнул он компанию гигантских игуан. – Как поживалось?
– Это не Зафод ли Библброкс? – спросила одна игуана другую.
– По-моему, он, – отвечала та.
– Ну это уже просто финиш прикола, не правда ли? – заметила первая игуана.
– Да-а, чудная старушенция – Госпожа Жизнь, – поддакнула вторая.
– Это как ты сам с ней поладишь, – возразила первая, и их челюсти снова сомкнулись. Они ожидали величайшего шоу во всей Вселенной.
– Эй, Зафод. – Форд попытался поймать друга за руку, но под влиянием трех проглоченных в баре «Пангалактических грызлодеров» промахнулся.
– Это же мой старый браток, – проговорил Форд, тыча куда-то дрожащим пальцем. – Хотблэк Дезиато! Во-он тот, в платиновом костюме за платиновым столиком.
Зафод попытался проследить за движениями Форда, от чего у него закружилась голова. И все же он узрел объект.
– А, ну да, – обронил он, и тут до него дошло, кого, собственно, он видит. – Эгей-гей! – воскликнул он. – Ну этот парень и взлетел! Супершишка среди супершишек! Не считая меня, конечно.
– А он в принципе кто? – спросила Триллиан.
– Ты не знаешь, кто такой Дезиато? Может быть, ты и о «Зоне бедствия» не слышала?
– Нет, – честно сказала Триллиан.
– Ты не слышала о самой сногсшибательной, – сказал Форд, – самой громкой…
– …самой денежной… – подсказал Зафод.
– …рок-группе в истории Элейн… э… – Форд стал подыскивать слово.
– …в истории самой истории, – предложил Зафод.
– Нет, не слышала.
– Вот тебе и на, – сказал Зафод. – Мы добрались до конца Вселенной, а ты, считай, и не жила еще. Ну ты и растяпа.
Он повел Триллиан под ручку к столику, где все это время терпеливо ожидал официант. Артур побрел за ними, чувствуя себя одиноким и никому не нужным.
Меж тем Форд стал проталкиваться сквозь толпу с целью возобновить старое знакомство.
– Привет, э… Хотблэк, – окликнул он, – как жизнь? Страшно рад тебя видеть, старина. Ну как, все грохочешь? И выглядишь ты классно, прямо огурчик: такой же кругленький, зелененький и в пупырышках. Просто диво.
Форд похлопал приятеля по спине, слегка удивленный отсутствием реакции. Однако «Пангалактические грызлодеры», что плескались в его мозгу, посоветовали ему не робеть.
– Время молодое помнишь? – сказал он. – Мы ведь вместе тусовались, верно? Бистро «Нелегаль» не забыл? А «Империю обжор», которую Глист держал? А «Приют алконавтов»? Прекрасная эпоха нам выпала, верно я говорю?
Хотблэк Дезиато ни словом, ни жестом не выразил своего мнения о «прекрасной эпохе». Форд не сдавался:
– А в рассуждении чего покушать мы прикидывались санитарными инспекторами, верно? И конфисковывали себе еду и выпивку, верно? Пока не отравились. Да, а помнишь, как мы пили и несли пургу ночи напролет? Ну, в этих вонючих номерах над «Лукафе» в Гретхен-Тауне, на Новобетелье, а ты вечно уединялся со своей фиксгармоникой и возился с песнями. У нас эти песни просто в печенках сидели. А ты говорил, что ну и плевать, а мы говорили, что нам не плевать, потому что печенок жалко. – Взгляд Форда подернулся мглой воспоминаний. – А ты говорил, что звездой быть не хочешь, – продолжал он, шалея от ностальгии, – потому что звездная система – это лажа. А мы говорили – все трое: Хадра, Сулижу и я, – что сначала надо звездой стать, а так твое мнение ничего не значит, потому что звездой тебе не бывать. А теперь, погляди-ка! Ты сам эти звездные системы покупаешь пачками! – Обернувшись, он потребовал внимания от окрестных столиков: – Перед вами человек, который покупает звездные системы! Хотблэк Дезиато ничем не подтвердил и не опровергнул этого заявления, и публика быстро потеряла к нему интерес.
– Мне представляется, что кто-то опьянел, – пробормотало лиловое кустообразное существо в свою рюмку.
Форд, зашатавшись, грузно опустился на стул напротив Хотблэка Дезиато.
– Что это за вещь такая, ну, ты ее все играешь? – сказал он, неосмотрительно пытаясь опереться на бутылку, которая не замедлила опрокинуться – к счастью, в стоявший тут же бокал.
В честь этого удачного совпадения Форд осушил данный сосуд.
– Эта роскошная штука, – продолжал он, – ну, как там она звучит? Гры-ымм! Гры-ымм! Гхерммее-еррр! И еще чего-то, а в финале этот самый корабль врезается в солнце, и все взаправду, без фанеры!
В качестве наглядной иллюстрации Форд жахнул своим кулаком по собственной же ладони. Еще одна бутылка покатилась по столу.
– Корабль! Солнце! Бэмс – и нету! – кричал он. – Долой лазеры и прочую фигню, у вас, ребята, все настоящее – и солнечные вспышки, и солнечные ожоги. Ну а песни-то – настоящая бредятина.
Форд проводил взглядом ручеек жидкости, что с чавканьем выползал из бутылки на скатерть. «Непорядок», – подумалось ему.
– Эй, а не выпить ли нам? – воскликнул он.
В его размокшем рассудке вдруг всплыла мысль, что свидание с другом пошло как-то не так, чего-то не хватает… и это что-то как-то связано с тем фактом, что обрюзгший человек в платиновом костюме и шляпе из посеребренного фетра до сих пор не проронил ни «Привет, Форд», ни «Сколько лет, сколько зим!»… Строго говоря, он вообще еще ни слова не сказал. И даже не пошевелился.
– Хотблэк? – вымолвил Форд.
На плечо Форда опустилась огромная, мясистая рука. И пихнула его.
Неуклюже соскользнув со стула, Форд задрал голову, высматривая владельца беспардонной руки. Это оказалось несложно – сей муж был семифутового роста, да и сложением отличался недюжинным. Закрадывалось подозрение, что его смастерили на фабрике, где делают кожаные диваны – весь он был блестящий, увесистый и туго набитый чем-то – вероятно, мускулами.
