ним мне не больно. Милана не достойна быть его женой. А я так и не примерила свадебное платье.
Я сделаю всё, чтобы на этот раз его примерить.
Глава 18. Не кисни, заюш
Милана
Когда мне наконец разрешают навестить мужа, я первым делом спрашиваю у него, что сказали врачи. Максим осматривает меня пристальным взглядом.
— Я в порядке, — отмахиваюсь от его беспокойства, потому что моя царапина не значит ровным счётом ничего. Пустяк. Всё, что меня волнует, это его здоровье. — Так, что они сказали?
— Сказали, что сделают полное обследование и дадут заключение через несколько дней, — Максим проводит по лицу ладонью. — И ещё спросила про препарат. Я что-то не помню такого названия.
Максим называет лекарство, и у меня на миг замирает сердце. Миорелаксант. Сильный и длительного действия. Такой ему точно не прописывали, и я тут же вспоминаю ампулу, которую нашла в мусорном ведре. Пазл в голове со щелчком встаёт на место.
Вот же сука! Она что… колола это моему мужу специально?! Из-за этого он никак не мог подняться? Но зачем ей это?
Видимо, на лице у меня отпечатываются эмоции, потому что Максим прищуривается.
— Что?
— Это она, — говорю я, многозначительно подняв бровь. Максим не понимает, тогда щёлкаю языком и поясняю: — Алёна. Больше некому. Я нашла незнакомую ампулу в мусорном ведре.
Муж изгибает бровь, однако решает не уточнять, на кой чёрт я рылась в помойке. Он с сомнением пожимает плечом, озвучивая вопрос из моей головы:
— Зачем ей это?
Я не могу на него ответить. Нет ни одной версии, зачем бы Алёне вредить Максиму. Но я сердцем чувствую — это она. И делала она это намеренно.
Когда Максима после аварии выписывали из больницы домой, врачи сказали, что у него есть шанс встать на ноги. С такой травмой, как у него, прогноз скорее благоприятный, если работать. Больше упорства, больше занятий — и всё получится, двигательные функции вернутся. А если бы они не вернулись, можно было бы попробовать сделать операцию.
У Максима не получалось. Именно поэтому я взяла лишний кредит, нарвалась на проблемы. Думала, что мы сделаем операцию. Что после неё уж наверняка прогресс будет! А, оказывается, всё давно бы могло получиться, если бы Алёна не вкалывала моему мужу чёртово лекарство. Она же буквально лишила его мотивации. Лишила надежды!
Клянусь, в этот момент я готова её убить. Если бы эта сука не появилась в нашей жизни — в моей жизни! — не случилось бы второй работы. Я бы не встретила Дениса, не поехала бы в Москву. Ничего не было бы!
Я виновата, да. Ужасно виновата перед Максимом. Но осознание того, что всё могло быть иначе, выворачивало душу наизнанку.
— Это я узнаю, — шиплю я грозно. — Но это точно она.
— Слушай, оставь девчонку в покое, — отчего-то заводится муж. — Врач сказал, там доза минимальная. И что, возможно, действующее вещество этого препарата может входить в состав других моих лекарств.
— Максим, блядь, — не выдерживаю я. Злость во мне так и кипит. — Твоя жена, вообще-то, по образованию фармацевт. Я знаю, что входит в состав твоих лекарств!
— Оставь девчонку в покое, — чеканит муж с раздражением. — Даже если и она, то что? Ну, может, напутала что. Отвлеклась. Говорю же, концентрация в крови минимальная.
Теперь моя злость концентрируется на муже. Ну, как ребёнок, в самом деле! «Что-то напутала» — это он говорит про квалифицированную медсестру! А если бы хирург вместо аппендицита отрезал почку, он бы тоже сказал: «Ну, ничего. Наверное, напутал!». Уж кто-кто, а Максим, дотошный до правил и качества работы, не должен оправдывать чужую халатность.
Или…
— Она тебе нравится, что ли? — я вглядываюсь в хмурое лицо Максима.
У него ни одна чёрточка не дрогнула. Только во взгляде блеснуло что-то такое, что я никак не могу определить. Какая-то тонкая едва уловимая эмоция, которая отражается в глазах, если вопрос попадает в яблочко.
— При чём здесь это? — спрашивает он тихо, но твёрдо. — Я просто не собираюсь сжирать заживо девчонку только потому, что в крови у меня обнаружилось лекарство в минимальной дозировке.
— Интересно, — я горько усмехаюсь. — То есть ты не допускаешь, что из-за неё у тебя не было результатов?
— У меня не было результатов, потому что я сдался. Тебе бы тоже не искать виноватых, — парирует Максим.
— Значит, нравится.
— Что?
— Нравится Алёна. Тебе.
Максим долго смотрит на меня, затем вздыхает и поднимает глаза к потолку.
— Я не знаю. Может, и нравится. Какое это имеет значение?
— Потому что я тебя люблю, — шепчу я и подхожу ближе к его койке.
Он подбирается, будто боится моей близости. Или она ему просто неприятна.
— Поэтому трахнулась со своим боссом? — хмыкает Максим. — Хороша любовь.
— Я ошиблась. Сильно. Но я люблю тебя и никого другого. Если придётся, я готова ждать тебя, сколько потребуется. Просто быть рядом и помогать.
— Я справлюсь сам.
— Я знаю, — улыбаюсь ему тепло и присаживаюсь на койку в его ногах. — Я ведь всегда тебе это говорила…
Не дожидаясь ответа мужа, ложусь на его ноги, упираюсь лбом в колено и оставляю невесомый поцелуй через покрывало. Максим шумно выдыхает. Не знаю, что он чувствует. Но сердце подсказывает, что это точно не отвращение. Я ему тоже нужна. Он же встал ради того, чтобы меня спасти. Хотя я ненавидела себя за измену настолько, что даже бы восприняла смерть за бумеранг. Ведь именно это я и сделала с нашим браком и чувствами мужа — я их убила.
Макушки касается тяжёлая рука. Максим нежно гладит меня по волосам, шепнув:
— Да. Ты говорила…
Следующие несколько дней, пока Максим находился в больнице, я моталась по собеседованиям, наплевав на предписанный врачами покой. Чувствовала я себя хорошо, а долги сами себя не отдали бы. Заново устроилась в аптеку, тут же набрала подработок на месяц вперёд.
Алёна на связь не выходила. Я закидывала её звонками и сообщениями, но все они оставались без ответа. Где она жила, я не знала. Как и не знала других контактов, по которым её можно найти. Решила отложить вопрос с ней до тех пор, пока Максима не выпишут.
С Максимом мы созванивались регулярно. Муж разговаривал со мной сдержанно, без тепла или явного холода. Просто как с человеком, которого он давно знает. Я была рада и этому. Навестить его у меня физически не было времени. Я извинилась за это кучу раз, на что Максим спокойно ответил, что в
