жестокие, чем учителя Империи? — изящные бровки снова взмывают вверх. — Я так не думаю! Большая часть курсов — не обязательная. Но мы, все равно, их посещаем. Кейко-сан, знаете ли Вы, что ранее у нас были смешанные группы, а не отдельные корпуса для девочек и мальчиков? Когда все ученики ютились в небольших каютах и заниматься приходилось в тесных коридорах Железных Городов, непременно таская на себе тяжелые скафандры из-за страха случайной разгерметизации, не было никаких проблем со смешанными группами. На Механоиде, к тому же, была магия. Как всегда зажатый в руке клинок, магия оберегала девочек от возможных проблем.
Однако, на Стилиме нет магии, и физические развития пола проявились в полной мере. Проявились так, как никто не хотел и никто не ожидал. Как живущие в обществе вездесущего закона и порядка, учителя-земляне не подозревали ранее о проблемах смешанных групп. Никто не задумывался о том, кто мы и откуда. Я говорю мы, хотя мне и не довелось пережить всех ужасов жизни на бедных планетах Империи, потому что я — чистокровная аристократка. Именно такие альды, как я, сделали Империю нынешней. Мое благосостояние, мое благополучное детство, и даже моя внешность и мой талант не отделимы от бесчисленных жертв, принесенных беззащитными альдами. Жертв, спровоцированных аристократами. Даже жертва моей матери — это следствие законов и морали Империи.
Это неотделимо от нас, и это не вытравить одним или двумя годами обучения под наблюдением землян. При всех стараниях учителей Академии, сущность некоторых из тех, кто прибыл из трущоб, была проявлена здесь. Проявлена в полной мере и самым ужасным образом. Мы потеряли несколько хороших сестер. И несколько наших будущих боевых братьев, талантливых и способных, которые могли бы подставить нам свое плечо в сложной ситуации, потерялись в своем прошлом. Потерялись в звероподобном существованием в трущобах, навязанном нам аристократами. Навязанном детям и учителям. Кейко-сан, мне ли говорить о том, что могло бы ожидать такую, как Вы, или такую, как я, только попробуй мы выйти на спортивную площадку любой академии Империи в моем нынешнем виде? Могу поспорить, что найдутся учителя-мужчины, которые доставят нам с Вами проблем раньше, чем это успеют сделать однокашники. Быть может, не пройдет и недели, прежде чем нас продали бы в совсем другое место, где готовят не солдат или пилотов, а совсем другой персонал. Не согласны ли Вы со мной?
Окружающие площадку девочки, отвлеченные бурей эмоций их соученицы, все чаще бросают любопытные и настороженные взгляды в сторону троицы. Кто-то чутко подходит ближе, пряча за спиной дубинку. Иные отходят в сторону мастеров, пьющих чай и играющих в шахматы, и внимательно наблюдают за развитием событий. Айва смотрит на них и мотает головой, подавая несколько особых сигналов рукой. Спортивная площадка снова наполняется гулом дыхательных упражнений и шлепками ударов.
— Большинство курсов, не связанных с магией, в Академии не обязательны, — придя в себя, чуть тише продолжает Айва. — Но никто из нас не хочет пережить то, что пережили наши сестры. Ни в каком мире и ни на какой планете. Какие-то курсы были введены по нашей личной инициативе. И Вы знаете, Кейко-сан… Не стоит забывать, что мы все здесь — будущие солдаты. И скорее всего, нам предстоит сражаться за Республику, против Империи. Мы готовы положить на это свою жизнь. Каждая из нас! А здешние солдаты, солдаты Фабрики Максовия, входящей в состав республики, учатся воевать с детства. С самого основания страны здесь никогда не было спокойно.
Нынешняя война с соседними государствами длится уже более десяти лет. И местные солдаты тренируются куда больше нашего. Так можем ли мы позволить себе отставать? Можем ли мы позволить себе отдых и развлечения? Фабрика приютила нас, дала нам всю эту безопасную землю, вкусную еду и крышу над головой. Все, что у нас сейчас есть, дано нам солдатами, которые сейчас проливают кровь на передовой. И некоторым из них по тринадцать, как мне. У нас — магов и пилотов мехов другое предназначение, другая специализация. Нас точно не пустят на поле боя прямо сейчас. Но у нас есть своя гордость, самоуважение. Если мы станем развлекаться и праздно проводить время, как обычные дети нашего возраста, как мы сможем спокойно смотреть в глаза гражданам Фабрики? Одна из уборщиц, которая следит за чистотой в наших комнатах, потеряла сына на войне. И сама она в молодости получила ранение в битве. Могу ли я спокойно кушать тортики и читать книжки о любви, когда обо мне заботится такой человек?
Нееет, учителя Академии отнюдь не жестоки к нам. Не так жестоки, как аристократы Империи. Если хотите знать, я и мои сестры сами жестоки к себе сегодня, чтобы завтра мир не был жесток к нам и нашим детям. Я хочу пожертвовать своим детством ради мирного неба над головой детей будущего. Вот что я хочу сказать. Вот что Вам желательно знать, Кейко-сан.
— Госпожа Нортон, прошу Вас успокоиться, — наконец, в спор вмешивается Акира. — Кейко совсем не это имела в виду.
— Простите, Тиба-сан! — пелена гневного тумана воспоминаний медленно спадает с глаз Айвы, и она приходит в себя. — Простите, Кейко-сан! Я была несдержанной!
Сказав это, она разжимает крепко сжатые кулаки, складывает руки и груди и делает поклон.
— Нет, это ты меня прости, Айва-чан! — Кейко бросается к ней и заключает в объятия. По ее лицу струятся слезы. — Это я была неправа и глупа!
Айва также обхватывает руками талию черноволосой, утыкается ей в грудь и оставляет влажные пятна на одежде Кейко. Кто-то из девочек, находившихся рядом и слышавших весь монолог одноклассницы или его часть, также тайком утирают слезы. Некоторые лезут обниматься со стоящими рядом одноклассницами, даже если те совсем понимают, что присходит. Глубокие черные линии пролегают на лбу Акиры, и он хочет поскорее убраться отсюда. Его бедное сердечко не выдерживает дальнейшего нахождения в бабьем царства. Но парень никак не может достучаться до своей девушки и их сопровождающей.
Внезапно, до него доносится мощный гул голосов, и по наитию парень движется в сторону, откуда тот доносится, оставив позади психически резонансную область. Чем ближе от к гулу, чем отчетливее слышит рев сотен глоток. Пройдя через будку охранника, встроенную в металлический сетчатый забор, он попадает совсем другое царство. Даже в воздухе здесь ощущается аромат мужественности. А также пота и плохо выстиранных носков. На аналогичной площадке с силовыми тренажерами тусуется много крепких парней и подростков, в отличие от пустующей на женской стороне.
Здешняя спортивная площадка вдвое больше.
