class="p">— Послушай, приятель, — снова раздался другой голос, — мы не будем передавать чужие данные. Ты можешь быть кем угодно, не так ли?
— Я ценю это, — ответил Люк. — Но я могу компенсировать вам потраченное время.
Тяжёлая рука опустилась мне на плечо, почти силой усадив меня в кожаное кресло. Почти сразу же татуировщик взял свою машинку и включил её. Я бы запротестовала или, по крайней мере, нашла бы способ остановить его, но Люк перешёл к главному.
— Не двигайтесь, — проворчал татуировщик.
Из-за шума машинки становилось всё труднее подслушивать. Я откинулась назад, чтобы слушать внимательнее.
— Я сказал, — повторил он, — не двигайтесь.
— Сколько? — раздался бестелесный голос.
— Сколько вы хотите? — спросил Люк. — Мы можем как-нибудь договориться. Я знаю, что он раньше жил в этом районе. Просто у меня нет его адреса. Раньше был, но всё потерялось, когда моя мама переехала в другой дом. Я заплачу вам, сколько скажете.
Я невольно вскрикнула, когда игла коснулась моей кожи. Чёрт возьми, это больно.
— Подождите! — пискнула я. — Мне нужно немного времени! Я больше не уверена, что хочу этого…
Татуировщик предпочёл не слышать меня. Я бы рванулась прочь так быстро, как только смогла, если бы он не удерживал меня на месте, предположительно, чтобы я не вырывалась. Возможно, он сделал это потому, что привык к тому, что покупатели с криками выбегают из его салона. Он продолжал водить иглой по моей обнажённой коже. Я стиснула зубы. Оно того стоило, сказала я себе. Как только я услышу достаточно, я покину эту адскую дыру, сохранив хотя бы большую часть кожи нетронутой. Я попыталась снова сосредоточиться на разговоре за соседней дверью.
— Мне всё равно, сколько ты предложишь. Может, мне и нужны деньги, но я тебе ничего не скажу. Это было бы неправильно. А теперь убирайся отсюда к чёртовой матери.
— Это важно! — запротестовал Люк. — У меня много денег. Клянусь, я так и делаю! Просто…
— Убирайся нах*й, — послышались звуки короткой потасовки, а затем всё стихло.
Я мотнула головой в сторону тату-мастера.
— Прекратите! Я больше этого не хочу. Вы должны остановиться!
Он не поднял глаз.
— Если я сейчас остановлюсь, это будет выглядеть дерьмово. Это искусство, леди. Я начал, я и закончу.
— Но… — я посмотрела на свою руку. Там, где игла проткнула кожу, выступили капельки крови. Татуировка представляла собой лишь расплывчатые очертания, и выглядела она пока что отвратительно. Ублюдки. Может быть, когда он закончит, это будет выглядеть лучше. Мои плечи поникли. В конце концов, хотела я того или нет, на моей коже появится жуткий кот.
Глава 14
Моя рука словно горела огнём. Я не осмеливалась ещё раз взглянуть на саму татуировку, но татуировщик выполнил её так быстро, что у меня возникло очень плохое предчувствие относительно того, какой она будет. Я была абсолютной идиоткой, раз не придумала, как ещё подслушать разговор Люка. Это, безусловно, из-за стресса, сказала я себе. Казалось, что лучше уже не будет. Весь отдел крёстных фей был полон несчастных людей, которые находились под таким же давлением. К несчастью для меня, некоторые из них продолжали вымещать своё недовольство на мне как на новичке. Я едва успела вернуться к своему столу и перепроверить информацию в личном деле Люка, как услышала насмешки.
— Несправедливо, когда к другим относятся по-особому, — сказал кто-то чересчур громким голосом из другого конца комнаты. — Остальные из нас могут нанести нашим клиентам только один визит. Мы не получаем повторных шансов, если лажаем с их желаниями.
Я скривила губы. Единственная причина, по которой мне было позволено нанести ещё один визит к Люку Уэллсу, заключалась в том, что злобный похититель и отрезатель ушей потенциально мог нанести визит ко мне. Если я прокричу это в ответ и дам понять, что понимаю, зачем я на самом деле здесь, то вполне возможно, что Директриса выгонит меня прежде, чем у меня появится шанс проявить себя. Вероятно, она полагалась на теорию, что моё невежество ещё больше подтолкнёт ублюдка напасть на меня. И у меня никогда не будет другого шанса стать крёстной феей. Несмотря на стук в голове и жгучую боль в руке, я должна была продолжать вести себя прилично.
— Я иду куда-нибудь пообедать, — бодро объявила я. — Кому-нибудь что-нибудь принести?
— Да, — съязвила другая фея, стоявшая неподалеку. — Дозу особенного отношения, как к тебе, пожалуйста. Не говоря уже о стопроцентном повышении зарплаты, о котором ты договорилась с отделом кадров ещё до того, как приступила к работе.
Хорошо. К чёрту вежливость. Я развернулась, нашла задиру, о которой шла речь, и подошла к ней. Я не топала. Я просто прогуливалась. На моём лице была всё та же идеальная улыбка.
— Привет, — сказала я. — Я Саффрон. Не думаю, что мы были представлены официально.
Другая фея ухмыльнулась и указала на моё удостоверение.
— Саффрон? Вообще-то, я думаю, что Савлон.
Я взглянула на её удостоверение личности.
— А ты Филиппа Клирворти, — я не медлила ни мгновения. — Ты думаешь, что ко мне особое отношение?
Она фыркнула.
— Я не думаю. Я знаю.
— Скажи мне, Филиппа, — спросила я, наклоняясь к ней, — твоя мать была крёстной феей?
Она гордо выпрямила спину.
— Была.
— А твоя бабушка?
— Конечно.
Я скрестила руки на груди, но сохранила добродушное выражение лица.
— Готова поспорить, что ты могла бы проследить всю свою родословную и везде найти крёстных фей.
— Да, — она оглядела меня с ног до головы. — В отличие от тебя и твоей семьи.
Я кивнула.
— Действительно. Определённо, в отличие от меня и моей семьи. Никто в моей семье никогда не был крёстной феей. Я попала сюда исключительно благодаря своим заслугам, — конечно, это откровенная ложь, но я, как и Филиппа, не должна была этого знать. — Я не могла рассчитывать на особое отношение ко мне из-за моей фамилии. Мне пришлось попасть сюда без такой наследственной поддержки.
Краем глаза я заметила, как Алисия открыла рот, словно собираясь вмешаться и помочь Филиппе выпутаться. Затем она, казалось, передумала и снова закрыла рот. Вероятно, это был мудрый шаг.
— Ну, — сказала Филиппа, и её щёки залились краской, — это потому, что твоя семья — неудачники.
Я продолжала улыбаться. У меня это получалось всё лучше и лучше.
— Если ты считаешь, что это правда, тогда ты должна считать, что твоя семья — победители. Следовательно, мне пришлось потрудиться в миллион раз усерднее, чем тебе, чтобы дойти до этого, — я склонила голову набок, притворяясь сбитой с толку. — Так почему же это я тут привилегированная, особенная? Если только твоя семья вообще не является
