class="p1">Хакки-паша также мог бы поучаствовать в разгроме неприятеля. Ответственность за то, что этого не произошло, лежит на верховном командовании. Если бы 5-ю дивизию своевременно перебросили к главным силам армии, а бригада Смоленски оставалась у Платаноса, Хакки-паша мог бы внести свою лепту в победу у Домокоса, усилив крайний левый фланг. Это было бы намного полезнее, чем медленное наступление в восточном Отрисе. Эдем-паша не последовал в полной мере старому правилу — для решающего сражения невозможно быть слишком сильным. Оставлять в тылу и на коммуникациях целые бригады было возможно в войне со слабой Грецией, но при столкновении с более серьезным противником это могло обойтись очень дорого. И даже если бы данная кампания продлилась дольше, стала бы очевидной необходимость строго экономить силы и не распылять подразделения. Внутренний беспорядок может обойтись армии так же дорого, как и проигранное сражение.
Глава 8
Боевые действия в Эпире
События на Эпирском театре военных действий не были напрямую связаны с операциями в Фессалии. Турецкая сторона поначалу ограничилась обороной ключевых пунктов и пассивным удержанием территории. Однако выполнение этой задачи, ввиду особенностей театра военных действий, представляло определенные сложности. Даже если не упоминать невыгодное начертание границ, общая ситуация в провинции оставалась неблагоприятной. Греки считали эти территории, ускользнувшие от них в 1881 году, своей законной добычей, овладение которой — лишь вопрос времени. Агитация греческих националистов падала в Эпире на благодатную почву. Окруженный вражеской территорией на суше и неприятельским флотом с моря, турецкий корпус должен был вдобавок контролировать собственные владения и противодействовать восстаниям. Некоторую поддержку турки имели со стороны местных южноалбанских старейшин, которые были готовы в любой момент выступить в поход вместе со своими людьми, если речь шла о сохранении власти правоверных. Однако этих буйных феодалов было непросто контролировать, и их непокорность могла стать дополнительной проблемой.
Вали Янины — ферик Ахмед Хифзи-паша — был знаменит обороной Горни-Дыбника от русской гвардии в 1877 году. Этот почтенный старец мудро управлял вверенной ему территорией, однако у него уже не хватало энергии противостоять интригам греческих агентов и готовить мобилизацию сил территориальной обороны. Когда зимой 1896/97 года в районе Арты дело дошло до столкновений между представителями двух национальностей, инициативу в свои руки взял Фуад-бей из Луроса; собрав 200 человек пограничной стражи, он перебросил их на повозках в район конфликта. Дело едва не дошло тогда до открытого восстания.
В мирное время в Эпире обычно размещалась одна пехотная бригада в составе восьми батальонов и трех полевых батарей. В Янине, кроме того, стояли наготове орудия горной батареи. В обязанности бригады входило и обеспечение гарнизоном крепости Превеза. 26 батальонов редифа, отправленные в Эпир в качестве подкрепления, прибывали медленно; последние оказались в провинции только в середине апреля. Если бы греки действовали быстро, вторжение было бы обречено на успех; к счастью для турок, ничего подобного не произошло.
В то время как 1-я дивизия удерживала Янину, Мецово и северную часть провинции, 2-я сосредоточила одну бригаду вдоль Арты вплоть до устья реки, оставив вторую в резерве у Луроса. Эта же бригада отвечала за оборону Превезы. В дивизии насчитывалось 20 батальонов, эскадрон и батарея — в общей сложности 15,5 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, ей были приданы две батареи гладкоствольных орудий, расположившиеся в ущельях у Луроса, и два горных орудия. В момент начала войны именно 2-я дивизия составляла в Эпире действующую армию, поскольку 1-я была целиком рассредоточена по крепостям.
Ферик Мустафа Хилми-паша разместил свою штаб-квартиру в Караван-Сарай-Хане на старой дороге между Артой и Яниной. Непосредственно на границе командование осуществлял полковник Ахмед Ариф-бей.
С греческой стороны основные силы 3-й дивизии (22,4 тысячи штыков, 240 сабель, 48 пушек) дислоцировались в районе Арты и Компоти. Часть подразделений занимала позиции вдоль реки Арта и на берегах Амбракского залива. В плане артиллерии на стороне греков имелось значительное превосходство; у Арты и Петы на позициях были установлены тяжелые орудия.
Об объявлении войны в Эпире стало известно 17 апреля. В этот же день произошли первые стычки на мосту у Арты. На следующий день пушки Превезы заставили греческий корабль выброситься на берег, а орудия греческой Западной эскадры начали обстрел крепости.
Во второй половине дня греческие полевые батареи с высот правого берега Арты открыли огонь по турецким батальонам, стоявшим в низине у Неохори и Кераматеса. В районе Неохори и на мосту в бой вступила пехота. О контрбатарейной борьбе при слабости турецкой артиллерии не приходилось и мечтать. Кроме того, восемь турецких нарезных орудий заняли позицию на высотах у Гримпово — слишком далеко для того, чтобы вести огонь по вражеским батареям. Тем не менее, в этот день все попытки греков переправиться через реку были сорваны.
19 апреля, однако, греческие батареи начали обстрел моста у Арты и смогли отогнать оттуда турецкие форпосты. На следующий день греческий авангард (батальон пехоты и отряд всадников) пересек реку по мосту, и это стало поводом для весьма плачевных событий в турецкой армии. Дело в том, что албанские батальоны дивизии давно выражали недовольство и недоверие к командованию, которое обвиняли в недостаточной заботе о солдатах. Значительная часть выданных боеприпасов оказалась испорченной, продовольствия не хватало. Смущало простых солдат и молчание собственной артиллерии. Полковник Ахмед Ариф-бей, получивший преувеличенные известия о наступлении крупных греческих сил от Арты и беспокоившийся за свой правый фланг в районе Неохори, приказал отходить на Лурос. Дисциплина, в отличие от храбрости, никогда не была сильной стороной албанских батальонов, в рядах которых к тому же находилось немало сомнительных элементов. Местные власти закрыли глаза на то, что многие призывники воспользовались правом отправлять вместо себя заместителя, которое к тому моменту уже было отменено законом. В результате в армию попал всякий сброд, в том числе цыгане. Теперь об этом пришлось пожалеть: отход происходил в полном беспорядке, вьючные животные с грузом боеприпасов были оставлены без внимания и разбрелись по лугам. В районе Луроса хаос только усилился; с наступлением темноты туда со стороны штаб-квартиры подошел еще один батальон, и по албанскому обычаю некоторые солдаты при вступлении в город выстрелили в воздух. Эти выстрелы вызвали всеобщую панику, началась хаотичная перестрелка, и войска в беспорядке устремились по дороге на Янину. Только один анатолийский батальон сохранил дисциплину, прикрыл отход, собрал брошенную поклажу, обеспечил упряжками орудия и постарался успокоить испуганных жителей.
Командир дивизии в этой ситуации, похоже, не сделал ничего для прекращения хаоса — более того, он считал
