фонарь — это большой душ, из которого летят на землю снежинки и укрывают все мягким ковром. Грязный серый снег сменяется новым и чистым пухом, и через пару часов город снова будет непорочным. Но лишь до утра, пока выхлопные газы автомобилей не покроют белоснежный ковер слоем пыли. Вот так и я запятнала свою жизнь, только ни капли не жалею.
— Говори уже, что припасла напоследок, — звучит немного нервозно, и я рублю.
— Отец моего ребенка — муж Аси.
— Какой Аси? — мать оборачивается, а я вижу, как огонёк добрался до её пальцев, только она этого будто не замечает. Выхватываю окурок, отправляя его в пепельницу. — Горностаевой? — наконец, доходит до неё. — Аси Горностаевой⁈
В наших жизнях больше нет других Асек.
Мать округляет глаза от удивления и смотрит на меня, ожидая ответа, хотя уже и без того понятно, что она права. Тишина говорит за меня.
— Шокирована?
— Нет слов, чтобы описать моё состояние, — складывает руки на груди, и с плеча падает часть шали. — Вот это вечер откровений! — кривая усмешка скользит на её лице. — В миллионном городе мало мужиков⁈ Олька, ты красивая девка, голова на плечах есть, почему не найти свободного нормального парня? Зачем ты туда полезла? Да где ты вообще его нашла⁈ Ты знала, что он муж Горностаевой?
— Знала.
— И все равно влезла⁈
— Да он несчастлив с ней!
— Ага, как же, сама решила или он подсказал? Мужики все так лапшу на уши вешают, а из семьи никогда не уходят. Или это месть за детские обиды? Ответь мне честно, ты сделала это нарочно?
— Ты про беременность? Нет, конечно, для меня самой это такая же неожиданность.
— Ты искала намеренно ее мужа?
— Да, нет же, мама, мы случайно встретились с Аськой, она пригласила меня домой, там мы с ним и познакомились. А потом как-то закрутилось, я и сама не поняла. Но беременность — это случайность!
— В моей жизни ты была долгожданной, а не случайной, — хлещет наотмашь. Ну да. Она вся такая благородная, а я шл… подзаборная. — Порой удивляешься, что Бог дает детей тому, кто этого не хочет, и обделяет тех, кто желает их всем сердцем.
— Ненавидишь меня теперь, да? — слышу свой обиженный голос, но она только головой качает.
Садится обратно и барабанит пальцами по столу, а я молчу, потому что ни о чём думать не хочется. Опираюсь на подоконник. Пушистые хлопья всегда меня завораживали, так и сейчас просто смотрю на летящие снежинки и ни о чем не думаю, но голос матери возвращает в реальность.
— Ребенка родишь, это даже не обсуждается, — подводит черту, и у меня гора с плеч скатывается. Иного и не ждала, но, когда она озвучила свои мысли, стало легче дышать. — А с чужим мужем решай сама.
— А что тут решать, пусть он сам выбирает, — пожимаю плечами. Марк должен знать, я не стану это хранить в тайне, — тем более что у Аськи проблемы с зачатием, а он всегда мечтал о ребенке.
— Ох, Ольга, на чужом несчастье своего счастья не построишь.
— Она забрала у меня мечту, — напоминаю, будто это можно было забыть, — а я верну долг. Долг платежом красен.
— Не переиначивай народную мудрость, — ей не по сердцу мои слова. — А говорила, что старые обиды здесь ни при чем.
— Ну, раз уж так получилось! — я защищаюсь. А что мне ещё делать?
— Бог тебе судья, но у ребенка должен быть отец.
Мать встаёт и собирается выйти из кухни, но у меня есть один вопрос.
— Мама, скажи честно, если бы ты была на моем месте, как бы поступила?
— Не знаю, — качает головой, — как бы поступила я, но уверена, если бы это был твой муж, Аська не задумывалась бы над такой проблемой, — внезапно звучит для меня откровением. Что? Она действительно так думает? — Я всегда встаю на сторону женщины, но эта девочка, возможно, заслужила то, что сейчас происходит.
Мать уходит к себе, оставляя меня наедине со своими мыслями, и спустя минуту слышу включившийся телевизор. Чужую беду рукой разведу — это правильная пословица, а что делать со своей?
Снова смотрю на экране телефона, надеясь, что он первым наберёт.
Нет.
То ли проверяет моё терпение, то ли своё, то ли просто не может вырваться. Нахожу номер Марка, намереваясь нажать трубку, но тут же передумываю. Хочу сказать ему это в лицо, чтобы видеть реакцию. Испуг? Радость? Недоумение? Важно, как именно он отреагирует, чтобы понимать, чего ждать.
И я откладываю разговор на завтра, потому что утро вечера мудренее. Ещё одна народная мудрость, которой намерена воспользоваться.
Глава 36
Оля
Никогда не звонила Марку первой, соблюдая осторожность. Уважала его личное пространство, понимая, что давить не следует. Не из тех, кто намерен качать права. Мне было с ним хорошо и на таком уровне, а терять его не хотелось. Но я бы многое отдала, чтобы он стал моим.
Обдумываю, как преподнести новость, какие подобрать фразы. Прихожу к выводу, что лучше всего сказать два простых слова, а не ходить вокруг да около. Упрашивать его бросать Аську не стану, взрослый мальчик должен сам решить. Надеюсь, решит правильно. Набираю номер, чувствуя, как заходится в беге сердце.
— Привет. Что-то важное? — слышу по ту сторону трубки.
— Нам срочно надо встретиться!
— Зачем?
Чувствую, как слёзы подступают к глазам. Зачем? Ну да. Сначала бурные ночи, сладкие стоны, секс без обязательств. А теперь банальное «зачем?»
— Это важно.
— Насколько?
Молчу, ощущая себя просящей милостыню. Будто и впрямь вымаливаю у него встречу.
— Знаешь, ни насколько, — хочется обидеться и послать его. Это уже принялись шалить гормоны? Надо кричать на каждом углу, что я от него беременна, а вместо этого решаю выёживаться. — На одного ребёнка, — не выдерживаю.
Ну вот. Намерена была видеть его лицо, а теперь он, сам того не зная, переиграл меня и в этом.
Трехсекундное молчание. Наверное, собирается с мыслями
— Заеду через час, — звучит из динамика, и телефон отключается.
Сердце радостно трепещет. Я увижу его. Остаётся надеяться, что не в последний раз.
За час принимаю душ, одеваю скромное вязаное платье чуть ниже колена, короткую норковую шубу, подаренную Марком, и выбираюсь на улицу, ощущая, как сегодня морозно. Щёки тут же хватает холод, принимая кусать, как и колени. Надо было выбрать штаны.
Марк еще не подъехал, это к лучшему. Хочется немного побыть одной. Воздух вкусный, только за последнее время экология в городе значительно ухудшилась с этими бесконечными ночными выбросами
