Запели скрипки. Король поднялся, поклонился королеве и открыл бал с мадам де Монтеспан.
Анжелика заняла место среди танцующих. А за занавесками раздавался смех маленького Баркароля.
Глава 12
После семи лет мира Франция снова вступила в войну. Под проливным дождем повозки, коляски, телеги и верховые лошади и кареты продвигались по дороге, которую пехота, кавалерия и артиллерия, прошедшие здесь ранее, превратили в сплошное болото.
Анжелика ехала в карете вместе с мадемуазель де Монпансье, с которой подружилась после освобождения де Лозена из Бастилии.
На перекрестке они остановились у перевернутой кареты. Им сказали, что она принадлежит одной из дам из свиты королевы. Принцесса высунулась из окна и, увидев мадам де Монтеспан, помахала ей.
— Идите сюда, у нас есть место.
Атенаис, подобрав юбки и перепрыгивая с камня на камень, добралась до кареты. Тут она разразилась смехом.
— Никогда не видела ничего более смешного, чем волосы де Лозена после того, как король заставил его два часа скакать на лошади. Парик его промок насквозь, и пришлось его снять.
— Но это ужасно! — воскликнула принцесса. — Он же простудится!
Анжелика огляделась вокруг. Они находились на небольшом возвышении, с которого открывался вид на долину. Под низко висящими тучами были видны стены небольшого городка, который под проливным дождем, казалось, располагался на дне ручья. Французские земляные укрепления окружали его. Заканчивалось рытье второй линии траншей. Прямо на глазах у Анжелики батареи с шумом изрыгнули из стволов дым и пламя. Звук залпа был оглушителен.
Стоящий на холме король наконец отложил подзорную трубу в сторону и возобновил прерванный разговор с мадемуазель де Монпансье.
— Кузина, — сказал он, взвешивая каждое слово, — вы очень красноречивы, но всегда выбираете самый неблагоприятный момент. Полагаю, что гарнизон крепости готов сдаться.
Он отдал приказ де Лозену прекратить огонь. Лозен мигом ускакал.
— Я вижу белый флаг! — закричала принцесса, захлопав в ладоши. — Всего за три дня! Вы заставили крепость сдаться через три дня, сир. О, как великолепна эта война!
***
Тем же вечером в побежденном городе, в доме, где расположились придворные королевы, Лозен отыскал мадемуазель де Монпансье и стал расспрашивать, зачем она вступилась за него по дороге. В ответ принцесса заулыбалась и покраснела. Затем, извинившись перед королевой, она уступила место за карточным столом Анжелике и отошла с Лозеном к окну. Она вся светилась, разговаривая с ним, и при неясном свете единственной свечи, стоящей на столе близ них, казалась молодой и прекрасной.
«Да она просто помешана на своей любви!» — подумала Анжелика.
У Лозена было выражение Дон-Жуана, и он старался подальше быть от принцессы. Чертов Пегилен, чертов гасконец! В какую романтическую ловушку завлек он доверчивое сердце внучки Генриха IV!
В комнате, где стояло четыре карточных стола, столпилось много народу, но было довольно спокойно. И лишь немногочисленные карточные термины да позвякивание денег нарушали тишину комнаты.
На этот раз королева выглядела по-настоящему счастливой. Она была довольна тем, что еще один бриллиант добавился в ее ожерелье городов, но еще большую радость доставляло ей отсутствие мадемуазель де Лавальер. Ведь буквально перед самой кампанией король преподнес в подарок де Лавальер герцогство Божу в Турине и Сан-Кристоф, оба поместья примерно равные как по числу жителей, так и по сумме годового дохода. Он также признал своим ребенком маленькую Мари-Энн, которая отныне стала называться де Блуа. Отсутствие де Лавальер королева расценивала как признание королем своих ошибок. Теперь король стал уделять ей больше внимания и времени. Они бок о бок въезжали в покоренный город. Но как только ей на глаза попалась мадам дю Плесси, сердце ее начало щемить от беспокойства, ибо ей уже рассказали о том внимании, которое король уделяет маркизе.
Несомненно, маркиза была красива как женщина, и королева порой порицала себя за подозрения, ибо ей нравилась Анжелика, и она была не прочь взять ее к себе в наперсницы. Но Солиньяк утверждал, что маркиза аморальная и неблагочестивая женщина. Мадам де Монтеспан говорила, что она больна дурной болезнью, подхваченной в трущобах, которые она часто посещает. Как же можно доверять внешности? Она выглядела такой свежей, пышущей здоровьем, у нее такие красивые дети. Что же будет, если король сделает ее своей любовницей? Где найти успокоение бедному сердцу королевы?
Анжелика сознавала, что ее присутствие доставляет королеве кучу неприятностей, и старалась не попадаться ей на глаза.
***
Дом, предоставленный в распоряжение короля и его свиты, был маленьким, и поэтому большая часть придворных располагалась в домах горожан.
Но Анжелике вместе с мадам де Монтеспан была предоставлена комната направо от королевских апартаментов.
Проходя к своей комнате по коридору среди тюков и чемоданов, в тусклом свете мигающих ночников Анжелика разглядела на своем пути нечто похожее на черную маску, которая смотрела на нее живыми блестящими глазами.
— Сюда нельзя, мадам.
Анжелика узнала маленького негритенка, которого она подарила мадам де Монтеспан.
— Это ты, Нааман. Дай-ка мне пройти.
— Нельзя, мадам.
— Как это так?
— Там кто-то есть.
— Ну и что? Мне как раз сюда и надо.
Белые зубы негритенка блеснули в усмешке.
— Король, мадам, король… Ш-ш-ш!
Анжелика повернулась назад и спустилась по лестнице, раздумывая над случившимся. Король и мадам де Монтеспан!
***
На следующий день все отправились в Амен. Одевшись пораньше, Анжелика направилась в комнату королевы, поскольку это входило в ее обязанности.
У входа в комнату мадемуазель де Монпансье кудахтала, как наседка:
— Ах, какая жалость! В каком теперь положении ее величество! Какая жалость!
Королева была в слезах. Мадемуазель де Монпансье утешала ее, а мадам де Монтеспан, повышая голос раз за разом, повторяла, как ей понятна печаль королевы. А все дело было в том, что мадемуазель де Лавальер только что прибыла в распоряжение армии, проскакав всю ночь. И с рассветом она появилась засвидетельствовать свое почтение королеве.
— Какое бесстыдство! — повторяла мадам де Монтеспан. — Сохрани меня господь от такого стыда. Если бы, не дай бог, я стала любовницей короля, я не осмелилась бы появиться перед королевой!
Что же в самом деле означало появление фаворитки? Было ли это желание короля?
Весь двор отправился на мессу. Мария-Тереза подошла к местам, отведенным для королевской семьи. Герцогиня де Лавальер была уже там. Королева не смотрела на нее.
