Шут слушал мальчика с удивлением. Хирга хорошо научился складывать свои мысли в слова, и мысли эти были достойны любого мужчины.
— Я не смеюсь, Хирга, — он с теплотой улыбнулся своему неожиданному попутчику. — Я просто радуюсь, что боги снова свели наши пути.
Как выяснилось, Хирга ничего не знал про испытания, выпавшие на долю Шута. Сэр Даран был не особо охоч до турниров, пиров и прочих господских забав, где обычно делятся слухами и сплетнями. И хотя сам он наверняка знал о событиях, потрясших Закатный Край, при своем оруженосце рта на эту тему не раскрывал. А больше Хирге и не от кого было узнавать новости — жили они в стороне от многолюдной Тауры, гости в замке появлялись редко, а слуги, если чего и слышали о пропавшем младенце и беглом убийце принца Тодрика, то навряд ли поняли, кем являлся тот «преступник». Для них он никакого значения не имел, равно, как не имел и имени.
Шут ничего не стал говорить мальчику. Не было у него ни желания, ни сил для таких разговоров.
Может когда-нибудь потом.
Очень потом.
Он лишь растрепал Хиргины волосы в ответ на вопрос, как ему случилось оказаться на островах. И юный оруженосец сэра Дарана, этот забавный мальчишка с удивительным чутьем, понял все без слов. Хирга больше ни о чем не спрашивал — ни о делах в Золотой, ни о короле Руальде, ни о том, почему сам Шут выглядит столь плачевно. Впрочем, нужно отдать должное портным из Брингалина — комплект одежды, который они прислали едва ли не засветло с утра, действительно отвечал запросам заказчика: новый наряд — простой, но изысканный костюм из темно-синей ткани — помогал утаить от сторонних взоров болезненную худобу его владельца. Да только вот ни одна рубашка в мире не сумела бы скрыть темных кругов под глубоко запавшими глазами и натянувшейся на скулах кожи…
Вскоре дверь вновь отворилась, и в каюту шагнул ее третий обитатель — мужчина средних лет с лицом благородным, но каким-то очень уж усталым. Хирга поспешно вскочил и отвесил глубокий поклон. Судя по всему, он хорошо знал этого человека с воинской выправкой и ранней сединой в волосах. Шут тоже поднялся со своего места, полагая, что именно та одноярусная койка, на которую он присел, уже занята вошедшим господином. Поклон у него получился не такой старательный — Шут опасался, что при попытке изогнуться ниже у него опять непременно закружится голова.
— Оставьте эти почести, молодые люди, — усмехнулся их новый попутчик, махнув рукой. — Мы не во дворце. Давайте-ка лучше познакомимся, — он подмигнул Хирге: — Ну тебя-то, дружок, я помню отлично, а вот вас… — и он перевел взгляд на Шута.
— Патрик, — ответил тот, вновь слегка склоняя голову.
— Просто Патрик? Ни титула, ни родового имени?
Шут улыбнулся и пожал плечами:
— Не нажил пока, — тогда, год назад, этого человека не было при дворе, иначе он, конечно же, запомнил бы дерзкого шута, который помешал казни короля Руальда. Вероятно, как и сэр Даран, этот господин не относился к завсегдатаям Брингалина. Шут также понял, что Элея никому особенно не рассказывала о возвращении чудаковатого господина Патрика на Белые Острова.
— Что ж… — промолвил его собеседник, — прошу простить эту глупую бестактность. Мое имя Теримваль Сайдэн. Но вы можете звать меня просто сэр Тери. Рад знакомству с вами… — он пристальней вгляделся в лицо Шута, хмуря седеющие брови, такие же темно-русые, как и его забранные в косицу волосы. — Но знаете… я вспомнил. Не вы ли тот господин, о котором у нас прошлой зимой ходили столь красочные байки?
Шут вздохнул. Хотя фраза про байки, сказанная без лишнего пафоса, ему понравилась. Зато Хирга, не дожидаясь Шутова ответа, воскликнул:
— Это он! — самого мальчишку вовсе не тяготил тот факт, что их имена стали слишком уж широко известны.
— Что ж, рад знакомству, — рыцарь улыбнулся и спросил этак запросто: — Значит, вы, господин Патрик, решили перейти на службу к нашей принцессе?
Шут совсем посмурнел. Рыцарю молчанием не ответишь, это не Хирга.
— В некотором роде, сэр Тери. Но я буду вам очень признателен, если вы позволите мне не углубляться в рассказ о том, почему я оказался на этом корабле.
Рыцарь не был тугодумом, он понимающе кивнул, соглашаясь тем самым не лезть в личную Шутову жизнь. И вместо этого предложил разобраться со спальными местами, которые, оказывается, еще никто не делил. Хирга, само собой, пожелал разместиться на верхней койке, Шуту вообще было безразлично, где именно наслаждаться корабельной болтанкой, поэтому сэр Тери с удовольствием занял ту лежанку, которая стояла отдельно. Под личные вещи в каюте имелся большой сундук — один на всех, туда Шут и забросил свой скромный походный мешок, в котором всего-то ценного и было, что смена белья, да запас лечебных трав.
Да, о травах надлежало подумать отдельно и получше. Потому что пообещать пить отвары было гораздо проще, нежели делать это на самом деле. По опыту прежних плаваний Шут уже знал, что на корабельной кухне всегда царит суета, вся посуда занята и вообще пришлым господам с их просьбами там не место. А больше кипяток взять негде. У Шута заранее портилось настроение, когда он начинал думать на эту тему.
Зато Хирга был так весел и беззаботен, что его искренняя детская радость невольно передавалась и остальным обитателям каюты.
— Господин Патрик! А пойдемте на палубу! Скоро Безлюдные острова будем проплывать, они, говорят, зимой шибко красивые, — Шуту наверх не хотелось, там свирепствовал ветер, но и сидеть без толку в тесной каморе — удовольствия мало. Он согласно кивнул и, набросив теплый плащ, последовал за Хиргой.
В глубине души Шут глупо надеялся увидеть на палубе Элею…
Разумеется, ее там не оказалось. Зато матросы сновали повсюду, занятые своими малопонятными делами. Хирга смотрел на них с восхищением и несколько раз порывался завести знакомство, но никак не мог набраться достаточно храбрости, чтобы остановить хоть одного из этих деловитых, грозных на вид людей. Шут наблюдал за мальчиком, и не мог удержать улыбки — так много жизни было в нем, так много того, что сам Шут, казалось, безвозвратно растерял.
— А вот здорово же, наверное, быть моряком! — мечтательно вздохнул оруженосец, провожая взглядом ловкого юнгу, который точно кошка, карабкался по вантам.
"Светлые боги, — подумал Шут, — неужели и я когда-то был таким? Таким беззаботным… Неужели я также верил, что жизнь будет дарить мне только радостные приключения и бесконечную удачу…"
Каким далеким и почти нереальным казалось теперь это время.
Грустные Шутовы раздумья прервал сердитый окрик. Он обернулся и увидел, как один из матросов схлопотал увесистую оплеуху от своего старшего товарища. Нерасторопный парень хмуро тер отшибленное ухо и выслушивал сердитые наставления. Речь эта была столь щедро пересыпана особенными корабельными словечками, что Шут не понял и половины произнесенного. Но одно оставалось очевидным — молодой матрос допустил какую-то совершенно глупую ошибку, за что и поплатился. Хирга при виде этой сцены заметно поугас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
