мужчина, немного помедлив.
— Что хочешь, — пожала я плечами. — На твоё усмотрение. Я тебя вообще не знаю. Мне будет интересен любой эпизод из твоей жизни. Может быть, детство.
— Детство, — хмыкнул капитан и какое-то время молча продолжал осторожно мять мне плечи. Я уж думала, он так и не начнет рассказывать, но он всё же решился: — Я не помнил своих родителей. Они были маги-исследователи. Часто путешествовали и изучали различные магические явления. Мне было три, когда они в очередной раз отправились в дикие земли. И так и не вернулись.
Я повернула голову и уставилась на мужчину.
— Мне очень жаль, — прошептала я.
— Я их почти не помню, — тепло улыбнулся он. — Поэтому не особо переживал об их потере. К тому же меня взял под опеку дядя — старший брат моего отца — и его жена. Они оба заменили мне родителей. У них долго не было своих детей, поэтому я даже в детстве называл их мамой и папой. Потом уже, когда мне исполнилось десять и Афия, моя тетя, родила дочь, я сильно испугался, что меня перестанут любить, и перестал называть её мамой, а дядю папой. Они превратились просто в дядю и тетю.
— А они перестали тебя любить? — спросила я, опять повернувшись к Робишону, чтобы увидеть его эмоции, но по взгляду ничего не смогла понять.
— Нет, — весело хмыкнул он, — это были лишь мои детские страхи. Спустя несколько лет я их смог преодолеть, но называть дядю с тетей родителями уже давно перестал.
Я тоже улыбнулась в ответ. И действительно почувствовала, что расслабляюсь в заботливых руках капитана.
— Каким ты был ребенком? — продолжила спрашивать я.
— Неусидчивым, шебутным, хулиганистым — в общем-то, ничего особенного, как и все мальчишки, — ответил Робишон, а затем спросил меня: — А каким ребенком была ты?
Я задумалась, пытаясь вспомнить себя в детстве.
— Наоборот. Я была спокойным ребенком. Усидчивым.
— По тебе сейчас не скажешь, — хмыкнул капитан.
— Да я и сама в шоке, — рассмеялась я.
— Как ты решилась уехать из столицы?
Я тут же напряглась, понимая, что придется врать, а делать это отчаянно не хотелось.
— Не надо, не рассказывай, — ответил Роб, видимо поняв моё изменившееся настроение. Слегка отодвинув меня от себя, наклонился и начал целовать и покусывать мне шею, при этом продолжая мять плечи руками.
А спустя несколько мгновений его руки медленно переползли на грудь. Платье он с меня не пытался снять и мягкими движениями сжимал полушария.
Я не выдержала и сама расстегнула пуговку, чтобы мужчина смог нормально добраться до моей груди.
Что он и сделал.
Но не обрушился страстно, как это было с инквизитором, а продолжал так же нежно, будто делал легкий массаж.
Удивительно, но его легкость, нежность и мягкие поцелуи в основание шеи не только расслабляли, но и начали медленно зарождать томление внизу живота.
Я прикрыла глаза, совершенно позабыв о том, что там, за колонной, сидит инквизитор и слушает нас.
И даже боль внизу живота куда-то улетучилась. Нет, она осталась, но совершенно незаметная.
— Ты сводишь меня с ума, малышка Аника, — прошептал мужчина, мягко покусывая кожу на спине. — Нежная, сладкая девочка…
Я хотела повернуться к нему и поцеловать, но он не дал мне этого сделать и словами: «Не надо, дай мне тебя расслабить, я хочу всё сделать сам» — заставил действительно расслабиться и просто получать удовольствие.
Постепенно он полностью снял с меня платье и положил его рядом на пол. А затем потянул и сорочку, а следом и панталоны.
Я осталась голой, а мужчина, опустив меня спиной на свой камзол, а под голову положив моё платье, тоже начал раздеваться — и тоже полностью догола.
Я наблюдала за его играющими мускулами, пока он снимал свои брюки, за огромным членом, который изнывал от напряжения, и до ужаса хотела его внутри себя, совершенно позабыв о боли.
А вот капитан о том, что мне нельзя, как раз помнил.
И просто начал покрывать всё моё тело нежными поцелуями.
Даже до ног добрался. Помассировал пальцы и нежно поцеловал каждый. Поднялся выше до икр, коленей и внутренней части бедер.
Я не сдержалась и сжала ноги, понимая, что у меня там так-то всё в крови, да и про боль вспомнила.
— Чш-ш-ш, не бойся, я не буду там трогать руками, — сказал мужчина. — Переворачивайся на живот.
Я сразу же перевернулась и уткнулась носом в своё платье, которое мне подложил мужчина под голову.
А он продолжил делать мне массаж. Только на этот раз явно знал, на какие точки давить, потому что каждое его движение заставляло всё сильнее и сильнее возбуждаться.
Когда его руки осторожно начали массировать мою попу и, раздвинув две половинки, нашли другое отверстие, я дернулась, но Робишон прижал мою спину рукой и заговорил:
— Не бойся, малышка, я только рядом буду трогать, клянусь.
Я расслабилась и позволила ему вытворять со мной непотребства.
Его пальцы и правда не входили внутрь, а лишь нежно ласкали рядом. А другой рукой он осторожно приподнял мою попу и, нашарив клитор, начал ласкать пальцами и его.
Я всхлипнула, схватившись за своё платье, чувствуя, как накатывает сильное возбуждение, и содрогнулась от резко накатившего оргазма.
Хотела тут же вскочить от удивления (все же впервые в жизни получаю такого рода удовольствие), но мужчина опять положил свою горячую руку мне на спину, придавливая меня к полу.
— Аника, не двигайся, пожалуйста, а то я не сдержусь, — сказал он рычащим голосом, и я почувствовала его член рядом с моим анальным отверстием и сразу же вновь дернулась от испуга.
— Нет, обещаю, что не буду входить, только рядом, и всё, — услышала я сдавленный голос капитана и вновь расслабилась.
Вроде бы свои обещания он пока еще выполнял.
И он выполнил. Просто начал нежно тереться членом об мою попу, не входя, а рядом, слегка задевая отверстие. Я и не заметила, как вновь начала возбуждаться и сама потянулась к своему клитору, еще и выгнулась навстречу мужскому достоинству.
В тот момент я поняла, что ужасно хочу его внутри себя, чтобы вошел полностью, а мужчина мучил и меня, и себя, продолжая тереться, едва касаясь, и водить по своему члену рукой вверх и вниз, а пальцами второй руки держать раздвинутыми две половинки, чтобы моя дырочка была доступнее.
Когда я поняла, что дошла до пика, то вскрикнула и затряслась от второго оргазма, а мужчина кончил прямо мне на спину.
В чувство нас с капитаном привел неестественно спокойный голос Крижа:
